— Перекусим? — бодро заулыбалась я. Он обернулся, неспешно поднимая взгляд на здание, а я уже вприпрыжку взбиралась по ступеням таверны. Пират нагнал меня быстро. Крохотное питейное заведение насквозь пропахло потом и спиртом, что меня едва не вывернуло у порога. Тем не менее, нацепив самое бодрое выражение на лицо, я направилась к стойке, Джеймс — на пару шагов позади. В этом грязном местечке магия белоснежной матросской формы «Призрачного Странника» работала как никогда лучше. Уитлокк будто нес на плечах вакуумный плащ, ибо с каждым шагом пространство за нашими спинами синхронно погружалось в заинтересованную, а потому чересчур громкую тишину. И пусть меня это благоговение никоим образом не касалось, самолюбие вполне себе довольно подняло голову. Мы приблизились к стойке как раз в тот момент, когда трактирщик отдавал очередной заказ. Тело сковала тошнотворная судорога.
— Пойдем, найдем что-нибудь получше, — ответил Джеймс на мой испуганный взгляд. Непонятная субстанция в измызганной миске напоминала протухший бараний мозг недельной давности, но никак не что-то съедобное, после чего не отбросишь коньки.
Я крайне активно закивала, стараясь унять подступающий позыв. Едва мы сделали пару шагов от стойки, в спину прилетело:
— А здесь тебе чем не нравится? — Голос звучал недружелюбно, нараспев, не скрывая эффекта не самого лучшего пойла.
— Прошу прощения? — Джеймс обернулся.
На трехногом табурете вполоборота мостился мужчинка в покрытой толстой коркой грязи одежде, босой, заросший, всем своим видом обличавший завсегдатая поспать в загоне у свиней. Тем не менее желтоватые слезящиеся глаза, упрятанные под нависшими рыжими бровями, презрительно буравили Уитлокка взглядом.
— Слышите, народ! — завопил недовольный. — Этот чистюля считает, что слишком хорош для такого места, где отдыхаем мы, обычные честные люди! — Посетители этой таверны воистину были «своими» для горластого моряка, а потому с интересом оживились, стягиваясь поближе. Даже распутные бабенки, нарочито заботливо спаивавшие развеселых европейских гуляк, притихли, вытягивая шеи. Удовлетворенный тем, что призвал пусть и пассивных, но сторонников, моряк неуклюже приземлился на пол. — Ну, скажи-ка, морячок, нам всем, чего это тебе так тошно тут? Или компания не устраивает?
«Твоя-то уж точно», — злобно, но мысленно пробурчала я. Джеймс плавным ненавязчивым движением отодвинул меня за спину, так что приходилось подобно ручной мартышке выглядывать из-за плеча.
— Хм, — качнул головой пират, — мне видится всё полярно иначе.
Пока возмутитель спокойствия пережевывал данный ему ответ, Уитлокк направился было к выходу, но путь уже оказался прегражден почуявшей запах драки толпой. Что-то нервно засаднило под ребрами, видимо, в том месте, где обитает интуиция.
— Итак, полагаю, у вас есть какие-то конкретные претензии, господа? — оборачиваясь и с достоинством оглядывая собравшихся, спросил Джеймс.
— О да! — скалясь почерневшими зубами, охотно закивал моряк. — Я прекрасно знаю, кто ты такой! Точнее, кем ты и остальные себя считаете. Глядите, команда капитана Феникса! Знаете такого, да, народ? Считают себя лучше других! Заявляетесь в наш порт, словно хозяева, переворачиваете тут всё к черту, пьете лучший ром, едите лучшую еду, пользуете лучших баб! А мы что? Чем это мы хуже, а? Тем что кружева на наряды свои не шьем и подушки на задницы не лепим, как барышни знатные, а?! Да тут каждый пират пятерых, как вы, стоит! Да, народ? — Одобрительный и стройный гул оповестил, что народ согласен с оратором. — Чего вы, чистюли, вечно опрятные и недовольные райской жизнью на Тортуге, заявляетесь сюда каждый месяц, а? Как по часам! Каждый из нас, пусть чертовски грязный и вонючий как свинья, льет свой пот и кровь на пользу Тортуги! А вы грабите короля да ему же и продаете! — Вновь нахлынувший поток одобрения перекрыл фразеологический взрыв, овладевший оратором. — Да и не торгуете, а на кружева меняете! Говорят, капитан у вас едва ли не второй Генри Морган, да не видел его никто. Так, может, потому, что капитан у вас — баба? — Последнюю реплику моряк выплюнул практически в лицо Уитлокку, несмотря на то, что был кривоног да ещё почти на голову ниже капитана. Толпа взорвалась одобрительным гоготом и сомкнула ряды, оттесняя меня на задний план. Попытки протиснуться к Фениксу не увенчались успехом, оставляя возможность лишь беспомощно выглядывать меж немытых голов.
— Хочешь знать, чем ты хуже? — дождавшись, пока стихнут возгласы, с ледяным спокойствием спросил Уитлокк. — Тем, что выходишь в море раз в пару месяцев, грабишь первое попавшееся судно, а затем проводишь время в этой самой таверне, упиваясь вусмерть, тратя жалкие гроши, пока твои босоногие дети шастают по улицам в поисках еды, а жена сутками гнет спину на плантации какого-нибудь англичанина, чтобы хотя бы не умереть с голоду. Но это ведь не здесь, не на Тортуге. Твоя семья в аду ждет возвращениях их отца из рая, не зная, что здесь, на «небесах», ему плевать на нужды проклятых.
