Всякое желание бродить по увеселительным заведениям и прикрываться псевдохорошим настроением бесследно растаяло. Шоковая терапия дракой вернула меня к тому состоянию, в котором на рассвете я разлепила глаза. Разбитая. Растерянная. С отрешенным восприятием мира. Глядя на бесцветное лицо в зеркале, я решила, что не стоит докучать своей «разбитостью» кому-либо ещё. До недавнего момента даже неплохо удавалось делать вид, что ничего не произошло. Куда проще зарыться с искусственным интересом в книги, отрешенно пялясь на расплывающиеся перед глазами строчки. Главное — не забывать твердить себе каждую минуту, мол, ты сильная, ты справишься. Да только не действовал этот аутотренинг, ну нисколечко! Быть может, со стороны всё и выглядело вполне себе сносно: стержень внутри искривился, а на выравнивание сил не хватало. Может, из-за того, что Джек Воробей угодил «в десяточку» своей тирадой, а может, из-за того, что я запнулась о тот треклятый вечер, да так и не нашла веской причины подняться. На второй день я с испугом обнаружила, что та гремучая смесь боли, обиды и злости, что заполняла нутро, начала мне нравиться, превращаясь в искаженную ипостась понятия «дерзкая». Пришлось нацепить маску хохмящей пиратки и заражать окружающих оптимизмом, которого в самой не осталось и на йоту. Теперь маска спадает. Значит, пора в пещеру, прятаться ото всех.
— Если спрошу, в порядке ли ты, — ты солжешь? — внезапно подал голос Уитлокк. Большой ошибкой было поднять голову и встретиться со светлым — во всех смыслах — капитанским взглядом. «С такой прозорливостью тебе не пиратом, а экстрасенсом быть надо», — мрачно прозвучало в мыслях. — Не стоит, — не дожидаясь ответа, пират взял инициативу в свои руки.
— Я вообще не собиралась отвечать, — пробубнила я, как маленький обиженный ребенок.
Убрав с губы последний след крови небрежным движением, Уитлокк взглянул на меня своим издевательски располагающим и поддерживающим взглядом. Может, Феникс, и правда, поднатаскался в экстрасенсорных способностях, но, не произнося ни слова, он ненавязчиво убеждал меня в необходимости развязать язык.
— Прекрати, — грубовато бросила я, отворачиваясь, а спустя миг добавила: — Пожалуйста. Я не в настроении.
Джеймс отошел от колодца, привычно поправляя надорванный ворот рубахи, и пожал плечами:
— Прости. — Пират неспешно двинулся вперед. — Думал обсудить вопрос тренировок…
Он даже не успел договорить, как я преградила ему путь.
— Ты не шутишь? — Весь мой настрой сдал предательский заинтересованный блеск в глазах.
— Но ты же просила, — в наигранном недоумении прозвучало в ответ. — К тому же, — продолжил рассуждения капитан Уитлокк, — уверен, оружие в руках человека в плохом настроении не приведет к добру. — Ему легко удавалось сдерживать проступающую улыбку: благодаря всё тем же синякам.
Позабыв обо всём на свете, я едва ли не запрыгала от радости. И дала честное пиратское слово, что тут же изменю настроение, что буду искренне жизнерадостной да и вообще никоим образом не позволю скомпрометировать наши занятия. Уитлокк, крайне удовлетворенный произведенным эффектом, предложил отправиться на пляж, где пираты уже обустроили стоянку, и не испытывать более судьбу на запутанных улочках Тортуги.
Лагерь, и правда, уже успели разбить. Несколько палаток, натянутых тентов из старой парусины, гамаки и пляшущий в центре костер. Ветер приносил отголоски трелей свирели и неумелого бренчания на гитаре.
Конечно, едва капитан Феникс показался во всей красе в поле зрения верных подчиненных, те повскакивали с мест, готовые бросаться в бой. Джеймс успокоил людей, усаживаясь на бочку у костра. Его рассказ звучал коротко, но обстоятельно, причем, совершенно непредвзято, будто капитан просто наблюдал со стороны. Концовка драки весьма порадовала пиратов: они залились одобрительным гоготом, поминая оппонентов с кулаками беззлобными и отчасти веселыми проклятьями. Мне оставалось только вздыхать и недоуменно качать головой. Мальчишки!..
Несмотря на то, что на пляже было немноголюдно, ведь основная часть команды проводила «увольнительную» в городе, я порядком стушевалась. Позориться и позорить капитана своей неуклюжестью и смехотворностью приемов, особенно перед командой «Странника»? Не лучшая идея. Пока глаза суетливо и трусовато разглядывали греющихся, подобно тюленям на солнышке, праздных моряков, мозг отчаянно искал вескую отговорку. И ведь нашел. Да такую, что невероятно стыдно стало за свой откровенный эгоизм.
