В тени пальм адски жаркий тропический день куда больше походил на райский отдых. Довольствуясь фруктовой корзиной, предоставленной в качестве аперитива, я позволила себе уделить время новым записям. Пусть я еще не до конца решила, зачем мне нужна рукописная кипа мемуаров, произошедшее за последние несколько дней безоговорочно требовало быть записанным. Непредвзятого рассказчика из меня как пить дать не выйдет, так что нужно надеяться, тайна этой писанины сгинет вместе с её автором.
— Книгу пишете, мисс?
Бойль подсел неподалеку, отирая шею галстуком. Я взглянула на помятые, местами в пятнах драгоценные листы.
— Нет уж, вряд ли. Это что-то вроде дневника, пожалуй.
Моряк смерил непонимающим взглядом уже прилично выросшую кипу бумаг, а я тем временем поспешила завершить мысль.
— Никогда не понимал, зачем это нужно.
Я поставила точку. Бойль, щурясь, грыз яблоко, поглядывая на меня заинтересованным взглядом.
— И я, — пожала я плечами. — Но, возможно, в далеком будущем, если доживем, память уже не будет столь хороша, и они пригодятся. — Я обвязала листы лентой и откинулась на ствол пальмы. — К тому же мысли в голове проще разложить по полочкам, когда их ещё и на бумаге записываешь. Да и, надо сказать, отличное времяпрепровождение для того, кто не жалует бордели и таверны. — Пират шутку оценил и завел то ли спор, то ли задушевный разговор о необходимости и прелестях данных заведений.
Вечер пришел быстрый, ненавязчивый, легкий, как звуки ирландской свирели, что в тот день составила дуэт партии моря и чуть слышному шелесту изогнутых ветрами пальм. Невдалеке сверкали огни города, на фоне раскрашенного закатом горизонта с ювелирной точностью проступали силуэты кораблей и острые вершины мысов по краям бухты. Теплый ветер игриво перебирал распущенные волосы, забирался под рубаху, приятно поглаживая изжаренную за день кожу. Пылал костер. Пахло дымом и какой-то секретной ароматной стряпней первого помощника кока: сам корабельный шеф-повар проводил эту ночь в куда более кутежной компании. На берегу собралась едва ли треть команды: в основном те, кого боцман успел нагнать утром. Сам мистер Бэтч с профессиональной быстротой и точностью разделывал свежевыловленную рыбу: над костром протянулись коптящиеся рыбные гирлянды. Его земляк, хорошо сбитый плотник морковного цвета, по кличке Рэд, развлекал собравшихся этническими песнями, что умело выводил на самодельной свирели. Под музыку по лагерю, словно в танце, кружили бутылки рома и безыскусные, но вполне искренние тосты. Подобно мотылькам, к свету стекались другие члены команды и члены других команд. Вскоре к свирели присоединилась гитара, а к ней — рой голосов, затянувший веселую и запетую «до дыр» шанти.
— Heave a pawl, oh, heave away, way, ay, roll an’ go! — Во все возможности диафрагмы распевала я, периодически слизывая с губ остатки рома. Я не пила, нет, лишь не посмела не «выпить за старого черта, морского волка, чтоб ему в аду жарко было, — Уильяма Кидда!». От таких тостов не отказываются. И голова пьянела не от крепкого напитка, а от бурлящей атмосферы, беззаботного гогота и громких споров. Удобно устроившись на теплом песке, я с азартом болельщика со стажем наблюдала за тем, как пираты мерялись силой в том, что еще не назвали армрестлингом. Гудели разговоры и бесконечные, зачастую хвастливые споры, перекрываемые лишь заливистым хохотом гетер местного пошива. Джеймс, не отказываясь от рома, успевал обсуждать с квартирмейстером вопросы продажи груза и ремонта корабля. Боцман, заменявший вездесущего Барто, раззадоривал моряков порционными рассказами легенд и не обросших бородой слухов.
Потом музыка вновь захватила всех, против воли поднимая на ноги и увлекая в танец вслед за присоединившейся скрипкой. Помимо меня, мужскую компанию разбавляли две худенькие девицы из ближайшего борделя, однако в танцевальный круг угодила первой именно моя персона. Обычно серьезный и равнодушный к кому бы то ни было парусных дел мастер — крупный, с пышными усами и обкусанной трубкой в зубах — вытянул меня ближе к костру. Музыка лилась волшебная. Против желания ноги сами пускались в пляс, выписывая босыми ступнями чудные рисунки на песке. Голова очистилась от тяжести прошлых дней, и стало так легко, что, казалось, еще немного и на спине прорежутся крылья. Танцевальный партнер лихо выделывал ногами фортели, не переставая вместе со мной кружить вокруг костра. Я позабыла обо всем и просто сдалась музыке. Казалось, мир танцевал вместе со мной. Может, просто кружилась голова… Публика хлопала в такт, и то и дело на песчаный танцпол вываливались или выпрыгивали новые участники. А музыка все лилась, закручивалась, подбадривала и уносилась к небу новыми тактами. Дыхание сбилось — ведь хотелось и петь, и смеяться. К счастью, музыканты всё же сжалились над раскрасневшимися задыхающимися танцорами и дали время перевести дух.
