Пока Воробей иронизировал на тему потенциальной многофункциональности протезов, раздражая Барбоссу, орудовавшего с деревянной ногой, из джунглей объявились ещё двое матросов-спасателей. Я не стала допытываться, как Феникс планировал вызволять нас из глубокой пещеры, не имея чего-то отдалённо похожего на канат, хватило простого сообщения, что все живы. Пока что…
— Он совсем плох, — обеспокоенно проговорил Уитлокк. Пираты покинули каменный колодец, но далеко отходить не стали: во-первых, неясно было куда и зачем, во-вторых, многие оказались ранены, среди них наиболее серьёзно боцман «Странника», Арнольд Бэтч. — Рана слишком глубокая, мы не можем остановить кровь. — В его голосе слышались горечь и гнев из-за собственного бессилия. Я промолчала и долгим взглядом проводила фигуру Воробья, прямого виновника случившегося: тот спокойно выпытывал у Гектора подробности нашего самостоятельного спасения, не обременённый хоть малейшими муками совести.
В лагере горел костёр и царили упаднические настроения. Наше появление встретили гулким и недружным «Хей». Шкатулка стояла в центре, у самого костра, на всеобщем обозрении, что служило гарантом её неприкосновенности. Барто возился с тяжело раненным боцманом. Мистер Бэтч, бледный, взмокший от горячки, сквозь зубы ругался на старпома за «лишние бабские сюсюканья»; верхняя часть его одежды представляла сплошное кровавое пятно. Пираты предпочитали заливать остатки спиртного внутрь, а не обеззараживать им раны — пусть и не все такие серьёзные, поэтому несмотря на ощутимое чувство измотанности пришлось отправиться на поиски хоть каких-то лечебных растений: не хватало только поголовной лихорадки. Проблуждав по джунглям ещё пару часов, я всё-таки нашла алоэ и указанный Барто куст, чем обрекла себя на роль медсестры и духовника одновременно. Мрачные настроения угнетали не хуже физических ран, пираты хмуро бурчали исподлобья, а то и просто неопределённо хмыкали. Создавалось впечатление, будто над лагерем зависла гигантская плита, и каждый ждал, что она вот-вот обрушится. Такое поведение закалённых бурями и сражениями моряков ставило в тупик. На данном этапе нашей авантюры всё закончилось довольно-таки хорошо, проклятое сокровище, загнавшее нас едва ли не на первый круг ада, наконец-то оказалось в наших руках, а с потерями, причём куда более серьёзными, уже приходилось мириться и раньше. Быть может, причина в том, что шкатулка и камень, действительно, были у нас, но никто не знал, что делать дальше?
С наступлением ночи Уитлокк сменил старпома, чтобы присмотреть за Бэтчем. Чувствуя обеспокоенность Феникса, глядя на его сдержанно опечаленное лицо, я не смогла остаться в стороне. Боцман тихо постанывал, забывшись лихорадочным сном. Я периодически отирала испарину с его лица, с отрешённым смирением понимая, что несмотря на все старания Барто повязка на пронзённом насквозь плече пирата слишком быстро пропитывается кровью. Разговоры не клеились. Уитлокк исчезал взглядом в безрадостных омутах размышлений, и не нужно было слыть экстрасенсом, чтобы знать, что Феникс в который раз взваливал на свои плечи вину за страдания команды. Его глаза темнели, пугая мелькавшими недобрыми искрами. Я накрыла ладонь Джеймса своей и, когда Уитлокк поднял голову, ободряюще улыбнулась. Капитан рассеяно кивнул и предложил мне отдохнуть.
Глаза тупо уставились на беспросветную крону деревьев. Голову распирало от множества догадок и мыслей, на которые раньше не обращалось должного внимания. Они клубились, клокотали, точно змеи в огромном чане, жалили поздним осознанием и запускали механизмы сотен новых раздумий. Весь этот хаос засасывал, как в чёрную дыру, а попытки навести в разуме хоть какой-то порядок, сосредоточиться на главном приводили лишь к головной боли. К тому же думалось под хоровой пиратский храп просто отвратительно. Дойдя до крайней степени раздражения, я вскочила и направилась прочь из лагеря. Джунгли потонули в зыбкой туманной вате, но к огню меня больше не тянуло. Ноги несли в чащу, ночной бриз заигрывал с волосами и отрезвлял опьяневший от раздумий рассудок. Костер давно исчез из виду, дорогу освещал упитанный месяц. Под сапогами изредка потрескивали ветки. Я продолжала идти прогулочным шагом, несмотря на стойкое ощущение чьего-то присутствия. Невидимый преследователь неслышно передвигался среди кустарника, точно тень или призрак. Я резко остановилась.
— Я чую тебя.
Дестини неспешно выплыла из тумана и уставилась на меня с извечной благодушной улыбкой.
— Вижу, вы преуспели… — Она сцепила ладони и гордо выровнялась.
— Не без твоей помощи.
— Я только намекнула, — скромно отмахнулась ведьма. Я растянула губы в подобии улыбки. — Так где же он? — Вопрос звучал с терпеливым интересом, но большие глубокие глаза красноречиво давали понять, что это, куда скорее, требование.
— Эм, — я подняла плечи и качнулась на пятках, — в лагере, греет чью-нибудь грудную клетку.
Дестини сделала шаг навстречу, подол юбки зашуршал по траве.
