Вода тонкими ручейками исчезала в густой тьме узкого пролома, и, если бы не доносившееся эхом тихое журчание, можно было подумать, что дальше пары ярдов ничего нет. Заставлять Барбоссу по-джентльменски первым испробовать неизвестный тоннель я не стала, опасаясь, что пират со своей деревяшкой-ногой вполне может застрять там и лишить нас, возможно, единственного шанса на спасение. Влажные и холодные каменные стены сходились близко, заставляя продвигаться походкой каракатицы. Постепенно привыкшие к темноте глаза не могли разглядеть даже вытянутой вперёд руки, и скальные выступы бессовестно исподтишка скреблись по плечам, цепляли волосы и порой царапали лицо. Чем дальше мы уходили от пещерного зала, тем больше возрастало опасение — либо проходу не будет конца, либо он упрётся в очередной тупик. Из-за отсутствия ориентации в пространстве ощущение времени тоже решило позабавиться: то успокаивало, что прошло всего несколько минут, то с беспокойством отсчитывало не первый час. Проход становился уже и ниже. Вода под сапогами захлюпала громче, поток усилился. Воодушевлённая, я пожертвовала целой спиной и протиснулась между очередным выступом. И вот в конце тоннеля забрезжил свет, а в подобной ситуации этому факту можно было радоваться. Свет — значит дыра, а дыра — значит выход. Ручей под ногами зажурчал легко и весело. Я оперлась руками о стены и ускорила шаг. Барбосса, застрявший позади, грязно выругался, закряхтел и всё же протиснулся дальше. Сколько бы времени ни прошло в подземелье, а от густых солнечных лучей, небрежно очертивших изломанный выход из тоннеля, на душе потеплело. «Не благодарите», — с улыбкой хмыкнула я. Выбираться пришлось ползком на животе, счищая покрытое жидким илом дно, но в сравнении со всем произошедшим за последние несколько часов подобное было сущим пустяком.
После краткого отдыха мы направились к озеру, вернее, к тому месту, где оно раньше было. Я целиком положилась на картоведческие способности капитана Барбоссы. За всё время пути по шумным джунглям тот подозрительно молчал, и, стоило обогнать его на несколько шагов, спину прижигал придирчивый взгляд. Я не подавала виду, что подобное поведение хоть сколько-то заботит, и с праздным спокойствием, точно кошка, щурилась от солнца, согревая измученное тело.
— А кто-то заикался о нехватке ловушек, — наконец подал голос Барбосса.
Я стояла на краю провала, образовавшегося на месте озера. С высоты масштабы пережитой нами катастрофы и ужаса выглядели не так впечатляюще. Интересно, мелькнула мысль, сколько раз созданный неизвестными инженерами механизм срабатывал безупречно? По крайней мере, становилось ясно, откуда в сокровищнице столько останков. Теперь ещё больше…
— Вы знаете?.. — взглянула я на Гектора, причём с каким-то неуместным любопытством наблюдателя за экспериментом. — Нисбет… его проткнуло копье. У меня на глазах.
Барбосса приблизился к краю. Его лицо, взгляд оставались безучастными, ведь чья-то гибель на пиратском поприще едва ли не рядовое событие.
— Что ж, славная смерть, — неоднозначно отозвался капитан.
Я закачала головой.
— Смерть не может быть славной.
Взгляд нырнул в полумрак пещеры, туда, где совсем недавно я билась в приступе паники при виде множества скелетов. Теперь вместо резного арочного прохода, широкого уступа, переходящего в спиральную тропу, и плясавшего на скальной породе пламени осталась лишь гора камня. Впервые мелькнула мысль, что мы можем никого не дождаться — тоннель мог обсыпаться с лёгкостью карточного домика, погребая под собой всех без разбора. Я поёжилась: «Вдруг придётся коротать последние дни вместе».
С каждой минутой ожидания время тянулось всё медленнее, проверяя нервы на прочность. Барбосса отстегнул протез и устало откинулся на пальму, примостив культю на мшистое бревно. Я самозабвенно ковыряла шпагой землю, сидя на траве. Никак не хотело исчезать странное ощущение, точно на шее висел массивный медальон, тяжёлый, так что чувствовался при каждом вдохе. За спиной что-то чиркнуло, зашуршало. Я и обернуться не успела, как услышала бесконечно удивлённое:
— Диана?!
Уитлокк застыл со шпагой в руке, и весь спектр эмоций на его лице кратко и ёмко описывался одной фразой: «Немыслимо!». Я плавно поднялась, с губ сорвался облегчённый выдох.
— О! — из-за плеча Феникса, точно чёрт, объявился Джек Воробей и радостно прихлопнул в ладоши. — А мы тут её спасать торопимся! — Пират вразвалочку направился ко мне и указал за спину: — В смысле, он, он торопится. — Я адресовала Джеку недоверчивый взгляд, на что кэп развёл руками: — Я не спаситель бедовых дам.
Я скрестила руки и с улыбкой качнула головой в сторону Барбоссы.
— Ну да, ты здесь ради него. — Джек резко обернулся, и мгновенно игривая весёлость едва ли не со скрипом сползла с его лица.
