— Ммм! — мечтательно протянул Воробей. — Это же сколько пыток можно испробовать! Хождение по доске, слыхали, наверняка? Девятихвостка, килевание, повешение, бочки с порохом, кормление водой, раскалённые ядра… Да уж, затянется надолго, — сочувственно вздохнул кэп.
Офицеры, да и бравурно ухмыляющийся Мерван Мот, заёрзали по палубе. Уитлокк бросил беглый взгляд на Джека, словно бы пытаясь понять, всерьёз ли тот говорит.
— Va te faire foutre! — выплюнул первый помощник.
Феникс запрокинул голову, проведя рукой по затылку. Большинство взглядов было устремлено именно на него, и никто не хотел вмешиваться, давая возможность старым знакомым вдоволь пообщаться, хотя физиономия старика Барто так и горела желанием перейти от слов к действию. Уитлокк подошёл вплотную к пленникам, оказавшись спиной ко мне, и завёл разговор о последствиях, ответственности, невинных жизнях и иных точках соприкосновения с совестью мсье Мота. Тот не проявлял ни малейшего интереса, красноречиво выказывая собственное желание (и не спрашивая его у остальной команды) отдать жизнь за идеалы Астора Деруа. Но упрямство пленника стало не единственной проблемой. По тому, как Джеймс общался с Мерваном, как периодически переходил на французский — которого многие из нас не знали, как отчаянно пытался сторговаться мирным, едва ли не правомерным путём, я поняла, что Уитлокк не готов откреститься от того прошлого и глядеть на этих людей как на абсолютных врагов. На Деруа, возможно, — но не на них. Быть может, он считал их такими же жертвами пагубного влияния французского капитана или пытался оправдать, но при всей холодности его тона слова пытались убедить, а не заставить. Такая тактика возымела бы толк со временем, только его наличие никто не мог гарантировать: а мне не давал покоя исчезнувший бриг.
Я неторопливо спустилась на квартердек, плавно обогнула пиратов капитана Барбоссы, вытащила из-за пояса Бойля пистолет и, до того как матрос успел вымолвить что-то кроме нечленораздельного мычания, спустила курок. Выстрел привёл всех в чувство, а несговорчивый француз завопил во всё горло не своим голосом, хватаясь за ногу.
— Мсье Мот, — я опустилась перед ним на колено, — пуля пробила бедренную артерию, хоть я и целилась в колено. Если не наложить жгут и не обеспечить лечение, то пара-тройка минут, и вы истечёте кровью. С другой стороны, ничто не мешает мне перевязать эту рану и таки раздробить вам колено, затягивая, как вы и желаете, процесс переговоров. — Голос звучал спокойно; на лице царила сдержанность, а скулящий француз, пытающийся убить меня взглядом и в то же время унять боль в ноге, не вносил дисгармонии. Я терпеливо взирала на его искажённое лицо, опираясь локтем о колено и слегка покачивая пистолетом.
— Иль-Верд… тридцать три… мили… юго-запад… — выдавил Мерван Мот и зашёлся приступом проклятий сквозь зубы. — Mon dieu! Дайте помощь!
— Нужно ли нам знать что-то ещё?
— Надо… по… подать сигнал.
— Когда и какой? — Но Мот обхватил руками рану и продолжил скрипеть сквозь зубы. Кашлянув, я как бы невзначай упёрлась рукоятью пистолета в голень простреленной французской ноги, отчего Мерван чистейшим сопрано вытянул:
— Серый флаг на фоке за милю!
— Отлично, мсье, — кивнула я, затем склонилась ближе и спросила едва слышно: — Последний вопрос: где держат Генри Тёрнера?
Слезящиеся глаза француза задрожали, он часто затряс головой.
— Je ne… Только капитан… знает.
Я задумчиво хмыкнула и поднялась. Меня окружало множество глаз разной степени ошарашенности. Спорить нечего, манёвр с моей стороны крайне неожиданный, но знакомые мне лица отражали такое недоумение, будто я мягкой просьбой призвала Сатану прямиком из адского пекла. Даже Джек Воробей изменил обыденному притворству и глядел на меня со смесью учительской гордости, глубокого изумления и разумного опасения. Но куда сильнее выделялся взгляд капитана Уитлокка, окрашенный столькими эмоциями, словно, помимо вызова Сатаны, я умудрилась в ту же секунду совершить разом все семь смертных грехов. Я шагнула к Фениксу и чувствительно вложила пистолет в его ладонь, даже не пытаясь прятать глаза. Он словно бы хотел что-то сказать, но не находил то ли нужных слов, то ли достаточного самообладания.
Я обернулась, обращаясь в большей степени к Джеку:
— Теперь ведь можно проложить курс? Нам ни к чему тратить время.
