Наконец засвистела боцманская дудка: французский корабль миновал отметку в сотню ярдов. Элизабет напряглась, подалась вперёд, но я предупредительно повела пистолетом, и ей пришлось вновь укрыться во мраке. Наше главное опасение, что исчезнувший бриг предпримет какой-либо манёвр, не оправдалось: ветер приносил отзвуки французской речи, но открывать орудийные порты никто не собирался.
В районе шкафута хлопнули переходные доски. Джек бросил в мою сторону быстрый взгляд и одобрительно улыбнулся, хотя с залитой солнцем палубы ему не удалось бы кого-то разглядеть. Первыми на борт «Летучего Голландца» юркими хорьками перебрались двое солдат в чернильно-чёрных мундирах, вытянулись и замерли точно посередине, оглядывая корабль. Над головой отчётливо, чеканя каждый шаг, застучали сапоги: капитан Тёрнер спускался с полуюта навстречу гостю.
И вот мостки слегка прогнулись под высоким, но нескладным человеком в лоснящемся мундире и двууголке. Джек Воробей запрокинул голову и укрылся ладонью от солнца, чтобы получше рассмотреть его, а француз, в свою очередь, бросил на пленников быстрый суровый взгляд оценщика и только потом грузно спрыгнул на палубу «Голландца». Одновременно с тем, как он двинулся в сторону кормы, я вытолкала на шканцы Элизабет. Глаза матросов были прикованы к важному гостю. Тёрнер заметил нас сразу же: остановился на нижней ступени трапа, затем рванул вперёд, но, услышав звонкий щелчок взведённого курка, мгновенно замер. Смесь шока, злости, чистого негодования и безжалостности на его лице была столь красочной и искренней, что я нисколько не усомнилась в своём решении договориться о бунте и умолчать о некоторых его деталях.
Медленно оборачивались головы вслед за капитанским взглядом. Легкие заполнил воздух для грядущего ультиматума. Француз едва успел дойти до грот-мачты, как по ушам хлопнул пушечный залп. На секунду всё замерло, точно стоп-кадр: ни звука, ни шороха, — будто для того, чтобы у каждого в голове громыхнуло: «Какого чёрта?!».
Затем лопнула тонкая нить, что удерживала хрупкое равновесие. Гость подпрыгнул от неожиданности, метнулся назад, к себе на корабль; к нему на защиту бросились двое охранников и солдаты с брига. В ту же секунду раздался крик: «Держи его!». Палуба пришла в движение, пираты замельтешили, словно молекулы. Бахнули выстрелы, один из французских солдат рухнул в море, другой навзничь завалился на палубу. Я тут же отпихнула Элизабет к внешней переборке каюты и следом укрылась за перилами трапа. Путь для удирающего француза был отрезан, доски сброшены, суматошная пальба не позволяла и головы поднять, а бриг ничего не мог противопоставить нависающим над ним бортам «Летучего Голландца». «Пушки!» — заорал Билли Ки, что значило: противник выкатывает орудия и у нас меньше минуты форы на то, чтобы захватить козыря — или взять бриг на абордаж. В паре ярдов от согнутой в три погибели спины француза, что вот-вот норовил сигануть за борт, просвистел вслепую брошенный нож. Как вдруг, буквально в последнюю секунду, в момент, когда начищенные до блеска сапоги готовы были оттолкнуться от палубы, на беглеца спикировал, точно ястреб, — уверенно, молниеносно, безжалостно — Джеймс «Феникс» Уитлокк. Француз тут же приложился о палубу головой и на несколько минут выбыл из реальности, а я замерла как вкопанная, даже не пытаясь угадать, откуда спорхнула эта грозная птица. Капитан «Странника» с лёгкостью за шиворот подорвал бессознательное тело с палубы и подтолкнул к фальшборту. Ветер участливо рассеял оружейный дым.
Бриг неуверенно указывал на «Летучий Голландец» дулами пушек, равно тому, как солдаты, замершие у борта, тыкали ружьями. Увидев саблю у шеи предводителя, офицеры растерялись, с опасением вглядываясь в орудийные порты «Голландца». План пошёл наперекосяк, но всё случилось так быстро, что эффект неожиданности сработал безотказно и застигнутые врасплох противники, поколебавшись, сложили оружие.
Хаос отступил всего на пару секунд, Уитлокк даже не успел закончить обращённое к людям на бриге послание, а команда «Голландца» во главе с капитаном вспомнила обо мне и пистолете у виска миссис Тёрнер. Элизабет, воспользовавшись суматохой и тем, что я отвлеклась на Феникса, рванулась к мужу, заставив меня припоминать уроки самообороны: к оружию добавился довольно грубый локтевой захват шеи. Никто не мог ручаться, чем всё кончится, и сохранить в тайне суть двойного заговора не помешало бы.
— Что вам нужно? — холодно спросил Уильям. Со всех сторон нас обступали члены его команды. Капитан так истово вглядывался в моё лицо, словно никак не мог понять, насколько реально происходящее и угроза жизни его любимой.
— Скажем, смена правил игры.
— Считаете, это разумно? — дерзко усмехнулась Элизабет.
Джек Воробей объявился как ни в чём не бывало, играючи расталкивая столпившихся матросов, и с улыбкой качнул головой:
— А кто говорит о разумности? Это же её затея. — В ответ на посланный мне задиристый взгляд захотелось влепить кэпу пощёчину.
