Размышления, поиски ответов — я и не заметила, как уснула. Сон пришёл на удивление спокойный, привычно странный, но лёгкий и не запоминающийся. И лишь среди ночи меня разбудил пугающий грохот. Я подскочила, словно ожидая летящего навстречу пушечного ядра. За окном сплошной бесконечной стеной сверкали молнии, так что в комнатушке было светло как днём. От раскалывающих небеса раскатов грома дрожали даже стены, словно бы великан стрелял из гигантской пушки. По спине прошлись холодные мурашки. Стекла гудели. От грохота закладывало уши, даже в короткий миг затишья округа тонула в непрекращающемся шуме. Я опасливо приблизилась к окну: кроме ослепляющих вспышек за плотной стеной дождя не было видно абсолютно ничего — ни дома напротив, что стоял в паре десятков ярдов, ни тем более порта. Дождь с остервенелостью вгрызался в стекло и стены, словно водный хлыст. Бахнуло так, что я невольно присела, укрываясь за столом. Задрожал огонёк фонаря, и я уселась в дальнем уголке комнаты, подальше от ходящего ходуном окошка. Пламя неуверенно колыхалось, сквозь щели утробно завывал ветер. А ураган, казалось, с каждой минутой лишь набирал обороты. Шум дождя и раскаты грома слились в один непрекращающийся ни на миг грохот. Снизу донеслись беспорядочные крики. Прихватив светильник, я спустилась в нижний зал. Несколько моряков столпились у окна, выходящего на гавань. «Вот дьявол разгулялся!» Я приблизилась, пытаясь хоть что-то разглядеть. Совсем близко, почти у самого пирса, молния угодила в престарелую шхуну, и та мигом вспыхнула, как пучок соломы. Огонь гас на носу и по левому борту, то и дело ныряющему в волны, но всё выше забирался на неистово раскачивающиеся мачты. Собственно, больше было не разглядеть. Моряки зычными голосами обсуждали, пойдёт ли огонь дальше или погаснет сам, не переставая при этом проклинать погоду. Как же хорошо, что наши корабли стояли дальше в гавани.
Внизу разбушевавшийся не на шутку шторм пугал не так сильно. Я примостилась в любимом местечке у камина, наблюдая за нервно танцующим огнём на догорающем полене. Пожар в порту, к счастью, кончился так же внезапно, как и начался: шхуна просто завалилась на бок, потушив пылающие мачты в кипящем море. Постепенно я привыкла к гулу за стенами, лишь изредка вздрагивая при раскате грома. Ещё около двух часов буря неистовствовала, обрушивая весь гнев морских богов на несчастную гавань Сан-Хуана и испуганно притихший городок. Затем гроза двинулась в другие земли и воды, гулко погромыхивая напоследок. Остервенелый ливень перешёл в обычный летний дождь. Ветер устало смолк. Даже на востоке вновь заблестели звезды, робко выглядывая сквозь опустевшие тучи.
Адреналин, внезапно подаренный грозой, выветрился, глаза слипались, так что я решила не возвращаться в комнату. Широкая скамья и тепло камина были приятнее искривлённой спинки стула. Так, запрокинув ноги на табурет и облокотившись о стену, я провела остаток ночи.
