— Значит теперь будем знать, что прерывание не самый надежный способ.
Его рука, обреченным жестом, хлопнув по бедру, повисла как плеть.
— Только в нашей семье возможны такие метаморфозы! Я коробками ношу «презервативы», но ты именно в этот период умудряешься забеременеть!
Она впихнула ему пустой стакан и откинулась на спинку стула. Из-под распахнутого капота, показалась красивейшая сорочка из тонкого шелка с вышивкой. Она в ней всегда заводила Миррано. Но сейчас об этом даже не возникло и мысли.
— Я, снова сильно растолстею. — тихо проговорила она и у Миррано, как всегда на её мыслеформы, стали еще шире раскрываться глаза. Он хотел было ей что-то эмоционально ответить и у него уже открылся рот, но вдруг он мелко рассмеялся и снова хлопнул себя побоку ладошкой.
— Ах. Да… — плюхнулся на стул, и она только услышала его протяжное — У-у-у!
Пока рвота отступила, ей хотелось быстренько завернуться в одеяло, и прижаться щекой к своей прохладной подушке. Она тоже сильно хотела спать. И выходя из ванны, только бросила удрученному супругу.
— Сам виноват, все говорил, что с этим средством, как в перчатках!
Когда Хелен вышла, ему уже было совсем не до сна. Новый паровоз больших проблем медленно надвигался на него и ему на время показалось, что его заперли в железную клетку и выбросили ключ.
Долго смотрел, он на себя в зеркало. Что пытался увидеть?! — Семья врачей — с кривой усмешкой сказал он своему отражению. — А управлять деторождением не научились. Как гром среди ясного неба! Мужайся Миррано, мужайся!
Вечером Светлана сама принесла поднос с горячим чаем в комнату Анни. Она просила её о разговоре. Очень важном для них с Григорием.
В одной сорочке Анни сидела на кровати с книжкой и словарем, пытаясь читать медицинский справочник на русском языке. Как только Светлана расположилась в кресле на против, она вдруг спросила её, без всяких предисловий, чисто из женского любопытства.
— Светлана, нам надо выходить в общество. Ты должна встречаться с молодыми людьми, почему ты одна всегда?
Светлану это нисколько не смутило, и может быть она ожидала поступление такого вопроса когда-нибудь от подруги.
— Аннушка, я в этой жизни с другой миссией. Я и боюсь влюбляться, мне это будет очень сильно мешать.
Анни все поняла. Решив больше не докучать такими расспросами, она прямо перенаправила свой интерес на другую тему.
— О чем ты хотела поговорить?
— Аннушка. Надо поговорить, хотя для меня это и трудно!
— Почему?
— Узнаешь. Поверь мне, очень трудно.
Анни напряглась. К чаю она не притронулась, отложила книжки и сложив руки перед собой, стала внимательно ожидать получение информации.
Светлана сделала несколько глотков горячего напитка и приступила к разговору прямо и честно.
— Аня. Нужна твоя помощь. Это опасно. Я говорю так как есть. Но без твоей помощи нам будет очень сложно решить возникшую проблему.
Анни следила за выражением её лица. Сейчас оно показалось ей гораздо старше своего возраста, и, видимо от нервного напряжения, её левый глаз слегка подергивался, и она отметила, что если это так напряженно для подруги, то что-то будет сказано очень неприятное. Хотя внутреннее её ощущение не подсказывало никакой бури.
— Ани. Ты вхожа в салон Серафимы Гричич. У неё бывают очень важные посетители. У нас начались частые аресты наших активистов, кто — то из наших — провокатор и сдал царской охранке имена всех наших главных организаторов революционных ячеек. Список находиться в руках полиции, вернее в руках обер-полицмейстера, князя Павловского. Он близкий знакомый Серафимы Гричич. Прости Аннушка, за непристойную просьбу, но мы вынуждены просить тебя оказать нам услугу, надо изъять список с фамилиями наших организаторов и подложить другой, с именами их же собственных агентов. Погибнут люди, хорошие люди и на время парализуется вся наша работа. Вот… — и она вздохнула так, что Анни показалось, что ком слез сдавил ей горло.
Не моргая, она смотрела на Светлану и ничего не могла сказать. Ожидая многого, но только не такого, ей было не привычно все это и не в её характере пускаться в авантюры. Ум старался переварить полученную информацию, но она чувствовала, что она еще не может принять её и понять вот так сразу. Легкое ощущение противности зашевелилось где-то глубоко и лицо её подруги напротив, стало вытягиваться в напряженном испуге. Анни увидела, что отказ её просто испугает. Неужели это настолько важно! И все-таки она молчала, слова не шли и дать согласие она не могла. Пусть в её жизни и были авантюры. Две из которых чуть не закончились для неё плачевно, но это было так давно и казалось выдумкой. Даже стыдно об этом вспоминать.
Светлана же, действительно, очень нервничала и ей это было не свойственно. Очень добрый, уравновешенный, миролюбивый человек, сейчас она взяла на себе не свою роль. Может лучше было этот разговор доверить Григорию?
Пауза затянулась, и Светлана тихо добавила.
— Возможно, арестовать могут и меня с Григорием. Надо что-то предпринять. — и опять напряженно стала ожидать от Анни хоть какой-нибудь реакции.
