Он предложил продолжить экскурсию по зарекомендовавших себя ресторанах Санкт-Петербурга. Но она попросила снова поехать в «Палкинъ». Ей заполнилась русская кухня. Ей хотелось вернуться в её светлую атмосферу, услышать позитивную музыку и это было дальше от гостиницы, где остановился Войцеховский.
Сами обстоятельства благоприятствовали реализации её плана, но сердце рвалось в другую сторону. Она считала часы до конца работы и вот, на тебе — они протянулись как можно дольше. А разочарование изо всех сил требовалось скрывать.
Но, человек существо духовное. Даже князь Николай Павловский заметил ей, что её состояние взбудораженности заметно, и спросил, ничто ли её не смущает. Но при этом, глаза её особенно блестели, и мужчина, сидящий напротив, наблюдал за ней с широко раскрытыми глазами. У него даже перехватывало дыхание, от красоты её глаз. Зеленые, большие изумруды, словно впитали в себя все оттенки зеленого цвета, и он играл как на клавиатуре, всеми нотами этой чудной мелодии соблазна. То они казались смешливыми и становились насыщенно зелеными. То восторженно — наивными и светлея, приобретали чисто бирюзовый цвет, в котором растворялись лучи света, отражаемого белыми мраморными стенами от огромных люстр под потолком. А когда она принимала серьезное выражение лица, они темнели до такой степени, что делались мягким, темным зеленым бархатом.
Ее кавалер живо интересовался всеми тонкостями её работы, искренне или из желания приблизиться к женщине, не известно, но в его глазах, она улавливала живой интерес и её понесло на любимую тему. Она рассказывала ему причину появления её интереса к медицине, учебу в университете, о своем первом опыте и страхе, слезах отчаяния. Она рассказала, о своем разговоре с князем Феликсом Юсуповым и в этот вечер, ему было совершенно легко, так как она взяла на себя роль ведущего собеседника и говорила, говорила, говорила.
Они засиделись в этот вечер долго в ресторане «Палкинъ» и, казалось, между ними возникла некая духовная близость, она смогла выговориться о наболевшем. Даже со Светланой она не разговаривала о трудностях своей выбранной профессии, о своих тайных страхах, которые есть у каждого новичка своего дела.
За столиком на против появилось два новых посетителя, мужчин, средних лет и она не обратила бы на это никакого внимания, но её взгляд был прикован бесцеремонным, прямым взглядом какого-то пижона. Когда она повернула голову, вино в поднятом бокале расплескалось. Рука дернулась от неожиданности и показалось, что в этот момент, словно ушатом холодной воды её окатили за столом.
Не дождавшись Ани в гостинице, Войцеховский позвонил Мигелю Хаску — детективу, который был в это время в Петербурге, но собирался утром покинуть столицу. Это он нашел местопребывание Анни фон Махель.
Мигель Хаску сообщил князю, что Анни в данный момент находиться с обер-полицмейстером в ресторане. Кровь взыграла у Артура Войцеховского. И вот сейчас они находились за столиком напротив, в этом же ресторане.
Но лицо Войцеховского было спокойно и невозмутимо. Как он умел сохранять невозмутимый вид, не понятно, но, наблюдая за женщиной, он сохранял уверенный вид, просто зашедшего отдохнуть человека и поужинать. Анни видела, как он совершенно непринужденно, со свойственной ему уверенной и пружинистой грацией, проявил интерес к еде, принесенной официантом и ей даже показалось, что её персона ему перестала быть интересна хоть сколько. Когда их взгляды встречались, в его глазах не было осуждения или гнева. И её начинало распалять от его смешливо-уверенного взгляда. И уже, казалось, больше она бросала на него любопытных взглядов, чем он на неё.
Разговор, так хорошо начатый с князем Павловским, прервался. И продолжить Анни его так и не сумела. Мысли стали метаться в голове как беспризорники и даже её собеседник почувствовал её нервозность — неожиданно возникшую. Проследив за её взглядом, он тоже обратил внимание на людей, появившихся за столиком напротив, но ничего необычного в них не нашел, они наслаждались ужином и мирно о чем-то между собой переговаривались.
— Вас что-то стало беспокоить? — осведомился князь Павловский.
И Анни аккуратно попросила его закончить так хорошо проводимое время. Персона Артура Войцеховского уже не давала ей возможности выдерживать глубокое спокойствие в присутствии князя Павловского и ей резко захотелось избавиться от дискомфорта. Проклиная все на свете, она хотела только одного, остаться одной и зарыться под одеяло. Глупая ситуация, в которую она неожиданно попала, не соответствовала её стилю жизни. Князь Павловский ей что-то говорил, она машинально отвечала, реплики бросались пустые и формальные. Экипаж ехал, как казалось, медленно и она нервно теребила свое портмоне.
— Что все-таки произошло? — переспросил князь Павловский.
И она, понимая, что совершенно плохо сумела скрыть свое волнение и что, ответом в очередной раз «Все хорошо», она не отделается, она произнесла:
