Войцеховский молчал. Обернувшись, она обнаружила его спящим на спине, заложив рука об руку на груди. Его точенный профиль, был так красив, что её непреодолимой силой потянуло к нему. Прильнув к его груди, её мысли совершенно изменили направление. Полнота счастья заполнили сердце, «О, Дева Мария, она мечтала об этом так долго!» Самый лучший, любимый мужчина рядом, они едут домой и наслаждаться общением друг с другом им теперь ничего не мешает. Она свободна и молода, у неё большой дом, у неё большие, светлые цели. А вот так, сидя у окна, два года назад, её сердце раздирала тоска и боль. Бежать от которой было некуда. Нужно время, на все нужно время.
«Так может быть?» — снова и снова спрашивала она себя и ей не верилось, что радость может быть настолько полной и идеальной. Небо вторило её бесконечной радости, солнце палило сильно и в купе стояла духота. Они вынуждены были держать двери открытыми.
— Артур — тихо позвала.
И ощутила его тяжелую руку у себя на затылке.
— Артур, мы теперь все время будем вместе? — спросила она.
Он качнул головой.
— А как графиня фон Газейштард?
Тогда он открыл глаза и потянул её к себе.
— А как ты хочешь? — спросил он. Его губы прильнули к её лбу, и он сильно сжал её за предплечья.
— Артур. Я хочу выйти за тебя замуж, я хочу просыпаться с тобой каждое утро, и я хочу, чтобы ты любил меня всегда.
Войцеховский усмехнулся.
— О, так ты так многого хочешь?! А что взамен?
— Я буду заботиться о тебе, я рожу ребенка, я буду делать все так, как ты любишь.
Войцеховский приподнялся, чтобы посмотреть время на карманных часах, казалось, серьезных разговоров он заводить был не намерен. Все последнее время она не чувствовала себя с ним на равных. И такое ощущение себя, как провинившейся девчонки, её удивляло. Она стала прислушиваться к его настроению, так как он ни в чем не предупреждал её желаний, как это всегда делал её первый супруг.
И так, без какой-либо серьезности в интонации, словно мимоходом, произнес. — Мне придется взять тебя замуж, иначе ты плохо кончишь в этой жизни — и снова закрыл глаза, давая понять ей, что желает спать, но добавил — С самого начала нашего знакомства, мне помниться, вы чуть не нарвались на пистолет в моей руке, желая меня ограбить. Потом был инцидент, когда вы свалились в мой автомобиль, от кого-то убегая по крыше, но надо отдать вам должное, вы выиграли забег! Вы уже в таком молодом возрасте побывали одной нагой на том свете, были ранены в руку. Вы пускаетесь на воровство в своей жизни уже не первый раз, я вытаскиваю вас из тюрьмы и это только то, что я знаю. А чего не знаю? — и он открыл глаза, с таким взглядом, словно отец, приводящий все проделки своего отпрыска как доказательство его полной несамостоятельности.
— Вы родились под слишком активной звездой. Ани, но я не дам вам той свободы себя ощущения, какой вы хотите!
Ани решила воспринять все сказанное как шутку и неуверенно улыбнулась.
— Вероятно, Артур, я просто не слишком умна. Вы все просчитываете и ваша жизнь безоблачна и благополучна.
Он очень странно посмотрел на неё.
— Ну, если можно назвать благополучием бегство из дворца родного отца из-за боязни быть отравленным. Жизнь без родителей в служаках богатых господ, воспитание в гвардии «отчаянных», спартанский образ жизни, занятия по девять часов каждый день до изнеможения. Прошли годы, и я благодарен своему прошлому за то, что отучила плакать и жалеть себя — это совершенно бесполезное занятие.
Ани не знала обо всем, что сказал ей Войцеховский и он это произнес так, как незначительный факт из жизни, словно все происходило не с ним. А у неё глубокое сострадание прокатилось по сердцу и ей так захотелось стать для него всем, всем самым лучшим в жизни. Он констатирует это легко, но она то знала, как болезненно жить в мире без родных, выживать, во всем нуждаться!
— А как же вы начали преподавательскую деятельность? Математика!? Химия? О, дева Мария, я не устаю восхищаться вашей разнообразной одаренностью, Артур! Если бы мне такое кто-то рассказывал, я бы не поверила, но я знаю вас. Как такое возможно!?
