— Я думаю, там все так же, как и у нас. Так же не хватает финансирования от государства ни на что, а люди обращаются к доктору в самый последний момент, когда болезнь запущена, из-за недостаточности средств. Но …мне посчастливилось работать рядом с очень порядочным человеком в прямом смысле этого слова. Но …меня к операциям стали допускать только в самые последние месяцы, а так я больше присутствовала при осмотрах, по уходу после операции.
— Как так? — удивился доктор Цобик.
— Я не работала там врачом. У меня не было российского паспорта и меня взяли медсестрой.
— Медсестра с университетским образованием? — возмутилась Хелен.
— О, милая моя, я совершенно не жалею об этом. Притом при всем, это был достойный опыт.
Доктор Цобик опять прицокнул.
— Господи — весело рассмеялась Ани, чтобы слегка направить разговор в другом направлении. — Я никогда не забуду, как училась вставлять колонквиту. Вот такая рядовая процедура — стала для меня целым испытанием! Но за время моего там пребывания, мы не проводили операции «кесарева сечения». Игн, милый, я так горда за тебя! Ты же принесешь мне срочно свою статью?!! Т. е., как я поняла, во время операции, ты сделал акцент на то, что при переливании донорской крови, ты выбираешь совместимость не только лишь по группе крови?
— Я сделал ряд наблюдений. Моя интуиция, после смерти пациенток, не давала мне покоя, я чувствовал, что нужно работать в этом же направлении и оно верное, только глубже, как можно глубже. Я выписал самый мощный микроскоп из Германии, потратив на него чуть ли не все родительское состояние. Я рассматривал клетки и заметил, что уровни антител в них разные и разные по размеру. Потом мои догадки необходимо было только подкрепить экспериментально. Но …я не люблю в данное время больших разговоров над моей успешной операцией. Согласитесь, коллеги. Решение проблемы еще настолько сыро, а вы уже торопитесь мне аплодировать. Операция была единичной и о чем-то более конкретно стоит говорить, когда пройдет еще ряд таких операций успешно.
Хелен, поддерживая живот с низу рукой, подсела к Игн поближе. Она не упускала случая провести агитацию за то, чтобы её друг и коллега воспользовался заслуженными лаврами за свой талант врача. — Прими предложение Австрийской клиники — сказала она твердо и положила руку ему на плечо. — Там самая богатая и современная лаборатория. В своей больнице ты уперся в непреодолимую стену и только состаришься раньше времени, стучаться об неё головой.
— Да, Хелен. Весь последний месяц, я обдумываю твои слова и должен признаться, в них очень сильное рациональное зерно. Мне не достает приборов и времени, как такового. Мой отец уже давно проклял меня за весь урон, который я нанес нашему семейному бюджету. Они уже с трудом выплачивают налоги за землю. Вероятно, мне придется принять предложение и покинуть больницу.
Мирано мирно спал в кресле на веранде, а Войцеховский развлекался целый вечер тем, что пытался обмануть феномен Гельмута в картах, но … когда понял, что логикой, как бы он не старался просчитать ходы, это бесполезно и, изрядно, подустав от напряжения головного мозга, решил переключить свое внимание на то, что ему близко по духу и Анни со стороны наблюдав за ним, видела, как они с мистером Буггати нашли точки соприкосновения. Выйдя на веранду, где выветривал излишки спиртного Миррано, они расположились в плетеных креслах, за стаканом бренди и раскурили сигары.
Уловив некую напряженность господина Буггати, Войцеховский без слов понял, что дела на заводе Анны фон Махель, шли не лучшим образом. Его сердце от догадки осталось совершенно спокойным, и он желал этого и своему компаньону. Мистер Буггати не ожидал, что разговор состоится предельно откровенным со стороны своего конкурента и, вообще, не знал, о чем они станут беседовать. Войцеховский начал первый.
— Господин Буггати, мы с госпожой Анни фон Махель планируем свою совместную жизнь.
— Вы разводитесь с графиней фон Газейштард. — совершенно без удивления в голосе, а про констатировав как факт — произнес господин Буггати. Но …только сила воли и светская выдержанность, позволили скрыть обуревавшие внутри него чувства. Если Анни решила связать узами брака себя с князем Войцеховским, это означало только одно — отставка самого господина Буггати. Чтобы сильнее спрятать под маской равнодушия свою внутреннюю панику и огорчение, он чаще подкуривал свою сигару и по тонкой черте, пролегшей в уголках губ, можно было при внимательном взгляде прочитать его истинные чувства.
Войцеховский продолжил.
— Господин Буггати, вы зря торопитесь с выводами. Я имею уверенный план уехать на жительство в Северную Америку и увезти туда Анни, мне совершенно не льстил бы тот факт, что она снова принялась бы заниматься делами производства. Как бы сейчас не обстояли дела, но лучше вас с ними никто не справиться. Разве что, только, я могу осмелиться предложить вам, если вы нуждались бы в этом, некую помощь.
