Миррано стал вспоминать, долго… и вспомнил.
— Да, у дедушки, были тоже две дочки — двойняшки. Но… чтобы одни роды и другие по двое — не было.
— Ну, вот, наука запаздывает, как всегда, с ответами — ответила Анни.
Через десять дней после родов, Хелен решила начать праздновать свое легкое разрешение. Но, так как Ани пообещала помочь деньгами, она больше желала устроить себе праздник, так как их с каждым годом в её жизни становилось все меньше. В Будапеште лето длиться долго и дуновение холодных ветров начинается только в ноябре. А зимы и вообще могут быть без снега. Пока Хелен продумывала и постоянно видоизменяла сам сценарий празднества, прошло еще две недели. Жара стояла по-прежнему, знойная, а в Питере лето подходило к своему естественному завершению. Ани все чаще стала думать о своих покинутых друзьях: Светлане с Григорием и даже скучать по ним. В один прекрасный день она обратилась к одному из детективов, с просьбой узнать о дальнейшей жизни после известных событий о молодых людях. Детектив с некоторой неохотой взялся за сбор информации, ибо дело затруднялось тем, что это было другое государство с другими традициями и законами.
Войцеховского она видела только к ночи, ночью и утром. Он исчезал на целые дни, даже в субботу и воскресенье вставал утром рано и уезжал на автомобиле.
Когда Хелен наконец то определилась с праздником, малышкам исполнился месяц и в тот день, когда все были приглашены на празднество новорожденных, Артур вернулся домой раньше обычного. Она упаковывала для малышек огромную коробку в подарок с дорогими вещами, выписанными из Парижа, и ждала нарочного с живыми цветами, когда её любимый решил поставить перед фактом, которого она никак не ждала. Он сообщил ей о своем решении уехать на жительство в Америку.
Ани на несколько секунд потеряла дар речи и резко ощутив слабость в ногах, упала в кресло.
— Артур, ты покидаешь меня, навсегда — выдохнула она и сердце словно сорвавшись с тонких нитей, державших его, стало падать куда-то глубоко, глубоко вниз. У неё задрожали кисти рук.
Войцеховский сам перепугался развернувшимися событиями совсем не так, как хотел и в горячности стукнул сам себя по лбу.
— Нет. Нет. Ани, милая, мы вместе едем в Америку! — поспешил исправиться и опустился перед ней на колено. Сжал её ладошки в руках.
— Я уладил все дела и нашел толкового управляющего для своего предприятия. Через пару лет, я думаю, я его продам, но не сейчас. Рано.
— Подожди, подожди — отмахнулась Ани. Она еще не окончательно пришла в себя. В голове восстал хаос и ей никак не удавалось себя представить где-то так далеко, за морем от своего Будапешта, от своего дома. А его черные глаза внимательно следили за её выражением лица и настороженно ждали, когда полное осознание всего для неё наступит полностью. И когда до неё дошел, совершенно четко, смысл его слов, она ошарашенно посмотрела ему в лицо, как на не совсем адекватного человека. Он понял её изумление. И в глубине глаз у него затаился испуг. Вскоре её изумление, сменилось таким же испугом, но другого смысла.
— Артур — чуть не шепотом — произнесла она. Настолько велико было её изумление, спазмы перехватили горло. — Ты в своем уме? Зачем нам Америка? Наша Родина здесь. Здесь наш дом, наши друзья, наш бизнес. Артур. А мой Ангел!?
— Ани — сжал с силой он её руки — Милая. Так надо. Я давно переводил капиталы в Северную Америку. Там сейчас производственный Бум, тебе трудно представить, потому что ты не видела, там такой простор для деятельности и предприимчивости …Поверь мне, я знаю, что говорю.
Она закачала головой, и даже слезы выступили на глазах. Вот теперь сердце защемило непонятной тоской.
— Артур — и она с мольбой поднесла руки к его голове и словно он плохо слышит, нагнулась к его лицу ближе, с надеждой заглядывая ему в глаза, что ей еще удастся его переубедить. — Мне совершенно не радостно это слышать. Мы же богаты, очень богаты, зачем нам уезжать? Давай еще поживем в свое удовольствие! Я не брошу Дору, Ангела! Ну …это же невозможно, Артур. Пойми меня!
Он поднялся с колена. Его нервы были напряжены, и он схватил сигару. Она все так же с надеждой, продолжала следить за его движениями. Он же принялся нервно ходить по гостиной, пытаясь найти веские слова для большего убеждения.
— Ани, все проще, чем тебе представляется. Дора может уехать с нами. Ангела мы возьмем с собой — и это все не сложно! Чего ты боишься? Мы поженимся, я всегда рядом, там купим такой же прекрасный дом. Америка— перспективна. Европа затухает. Как ржавая телега, здесь скоро начнется война! И пока Европа будет воевать, Америка будет обогащаться.
