В холле потихоньку все собираются, половина команды уже тут, остальные подходят. Диана явно не понимает, что происходит, смотрит на всех с подозрением, сильнее натягивая на пальцы рукава толстовки. Моей.
– Признайся честно, – наклоняюсь над ней и шепчу на ухо, – когда ты в этой толстовке, тебе кажется, что я тебя обнимаю, да? Поэтому не снимаешь?
– Она просто удобная, не льсти себе, – фыркает, но я успеваю увидеть, как немного краснеют ее щеки.
Команда относится к ней так, как будто она не дочь Палыча, а общая дочь. Мы вообще в шоке были, что у нашего тренера жизнь за пределами льда есть, а тут еще и новость о дочери! Но он наш батя, она – вроде как, считай, родня. Я после этой мысли еще сильнее прогоняю те картинки из моей головы по поводу того, чтобы затащить ее к себе в номер.
Усаживают ее на самое удобное кресло, кидают плед, спрашивают, как дела, окружают заботой. Никакого подтекста, у нас просто все до фига дружелюбные, ну… почти все. Есть один хоккеист в нашей команде, который смотрит на нее немного иначе.
И это я не о себе.
Два хоккеиста, получается.
Даня, недавно у нас играет, из молодежки забрали, перспективный игрок и все такое. Он на год младше меня, ему девятнадцать, и… вот он как-то очень уж странно смотрит на Диану. Не то чтобы мне было до этого дело, конечно…
Но дело почему-то есть.
Почему?
Он протягивает ей шоколадный батончик и что-то спрашивает, а сама Диана улыбается, забирает шоколадку и что-то говорит в ответ.
То есть со мной она общается так, как будто я ей миллион должен, а ему улыбается?! Неужели все дело в шоколадках? Не похоже на правду…
Минуты через три все наконец-то собираются, рассаживаемся кто на диванчики, кто на пол.
– У нас новенькие? – спрашивает Серый. – Добро пожаловать.
– А часто это такое? – спрашивает Диана.
– Каждый вечер на выезде лет так… уже восемь точно.
– Как здорово, – ее глаза горят, и она широко улыбается. Я неосознанно залипаю и машинально сам растягиваю губы в улыбке.
– Димон, ты чё, – пихает меня в плечо Саня, – тебе Палыч яйца открутит, не пались.
– В смысле, «не пались»? С чем?
– С тем, что ты на его дочь слюни пускаешь, – усмехается он. – Поаккуратнее глазей.
– Ты фигню-то не неси, – говорю ему и отворачиваюсь. – Ничего подобного.
Он хмыкает, а я не понимаю, какого хрена. Я не пускал на нее слюни! Просто глянул. Пару раз. Ну, может, раз пять, не больше! Просто она симпатичная, глупо скрывать. Не надо мне тут приписывать то, чего нет.
Пацаны начинают играть, поем тихонько. Это такая особая атмосфера, в ней всегда хорошо и спокойно, плюс настрой на игру классный. Смотрю опять на Дианку. Поспорил же с ней, блин… А чего она в меня не верит?! Сказал, что тащить буду шайбы, значит, буду.
Замечаю, как Даня поправляет ей плед на коленях, слышу откуда-то скрип зубов. Потом вижу, как Диана зарывается носом в ворот толстовки, и невольно ухмыляюсь. Шуточки, что одежда пахнет мной и она кайфует от запаха, еще не вышли из моды?
– «Я не пялюсь», – передразнивает меня Саня, и я закатываю глаза, глядя в другую сторону и подпевая песни.
– Давайте сыграем что-то для нашей гостьи? – предлагает Данил. Я его вырублю на хрен, честное слово, меня его активность чрезмерная раздражает.
Чё вот ему не живется спокойно? И чего он уселся вообще в ее ногах?
– Песню про Диану? – спрашивает Тимур и перебирает струны. – В голову только одна пришла.
Машинально бросаю взгляд на Диану. Она улыбается точно как в песне. И, блин, улыбка у нее и правда красивая. Очень. Я залипаю как дурак какой-то и уже не слушаю смешки Сани, просто подпеваю.
– Точка, ага, приехали, – звучит голос Палыча сзади, и песня обрывается, а улыбка Дианы слетает с лица мгновенно. Надеюсь, он не будет на нее ворчать… Придется срочно объясняться, что это я ее сюда притащил. Все равно хуже, чем есть, он ко мне относиться не начнет. – Савин, кыш от дочери, – психует он, испепеляя того одним взглядом. Согласен, Виктор Палыч, борзеет!
Сама Дианка смотрит на него таким взглядом, словно боится, что он будет ругать ее при всех. Но он, по ходу, мировой батя. Не ругает, хотя вижу, что высказать что-то ей хочет.
– Дочь, на секунду, посоветоваться надо с тобой, – говорит он ей.
Она бежит к нему сразу же, он отводит на пару метров, ничего не слышно, но, судя по ее лицу, все-таки не ругает. И даже отпускает обратно к нам. По ходу, реально любимая дочь, все с рук сходит.
– Все ок? – спрашиваю, сам не понимая почему.
– Все хорошо, – кивает и говорит тихонько: – Будем еще петь?
– Пару песен, – кивает Серега. – Виктор Палыч, есть пожелания? Посидите с нами.
