Девять операций я пережил, но почти научился ходить не хромая. Тридцать семь лет, черт, а мне пророчили, что я в тридцать уже с тростью буду. Но ни черта подобного, я сильнее, чем им кажется. Но играть сам, конечно, уже не могу. Путь тот для меня закрыт.
На телефон приходит сообщение. Там Марина желает доброго утра, удачи на игре и благодарит, что Влад с утра за ней тоже заехал, хоть она и не просила. Не просила, да. Но я не мог иначе, как-то чувство ответственности мне теперь свербит внутри. Прилетим завтра домой, надо будет как-то разруливать ситуацию, вообще не вариант девушке вот так в страхе всю жизнь пребывать.
Кто-то стучит в дверь, тру глаза и иду открывать. Мышка. Моя заботливая Мышка стоит в дверях с подносом еды и улыбается во все тридцать два. Видел я, ага, как вчера Горин такой же поднос утаскивал из столовой, поглядывая на меня. Как будто я идиот какой-то и не понимаю ни черта. Я понимаю все! Даже больше, чем хотелось бы, честно признаться. Но контролировать до старости я ее не буду конечно, поэтому придется надеяться на ее благоразумие.
– Принесла завтрак, – говорит с улыбкой и входит внутрь. – Ты, как обычно, перед встречей с Егором Николаевичем не спал, не ел и страдал от боли в ноге, да?
Этот маленький любопытный нос совершенно не меняется с годами.
Киваю и целую дочь в висок, в очередной раз смиряясь с тем, что она стала уже очень взрослой.
– Ты же знаешь, что да.
– Садись ешь, – говорит она мне и ставит поднос на стол. – И я с тобой. Чтобы ты не один.
– Пацаны все на завтраке были? – спрашиваю у нее, хотя и сам знаю, что все, там Сергеевна контролирует.
– Я пока всех не выучила, но сделала хитрее: как в детском саду, пересчитала их, – хохочет она. – Все! А тебя нет. Чего ты так волнуешься? Выиграете и домой.
– Ага, – киваю. Не так все просто. – «Титан» сильный, а у меня вратарь не самый техничный. Горин сложные шайбы не тащит, а у основного травма, все, выпал. Я думал, хоть серию перед переходом доиграет, а он слег.
– А чего это ты так в Горина не веришь?
– А чего это ты так о нем печешься? – спрашиваю, прищуриваясь. – Что между вами, а?
Надежда на то, что бабник Горин не дотронется до моей дочери, потому что у нее есть голова на плечах, конечно, сильная штука, но мало ли! Лучше перестраховаться. Если она у меня на груди из-за разбитого им сердца выть будет, я же не сдержусь и ноги ему вырву, вместо них – спички, так и будет ходить.
– Между нами все о-о-о-очень серьезно, пап, – говорит она, откусывая сырник, и хитро прищуривается. Вот врет же, засранка, а чего бесит тогда так?
– Диана, – рычу, – не надо так со мной шутить.
– А кто шутит? Между нами очень серьезный спор! Это поможет ему собраться, а команде – выиграть матч. А еще смотри, как ты хорошо от своей прошлой темы отошел. Уже не так «Титан» волнует, да? – улыбается коварно.
– Когда речь идет о тебе и Горине, мне на «Титан» вообще плевать, веришь?
– Верю! – говорит весело, хватает еще один сырник и почему-то встает. Подходит, чмокает меня в щеку и говорит: – Ну, представляй тогда, что я замуж за него выхожу, а тебе на нашей свадьбе тост говорить.
Не успеваю ничего понять, как она хихикает и убегает, закрывая дверь, и только тогда до меня доходит. Вот же… Мышка!
О «Титане» я и правда не думаю, но картинки перед глазами, которые она поселила в мою голову, едва ли лучше моего придурошного братишки.
Вот взял на свою голову! Как лучше хотел. А в итоге что? Замуж она за Горина выйдет. Даже звучит пугающе.
– А галстук криво завязал, – говорит дочь, когда мы стоим у гостиницы и ждем наш автобус до ледового дворца. До игры два часа, пролетят они так быстро, что даже никто ничего не успеет понять. Дианка перевязывает мне галстук, а я вдруг понимаю, что ненавижу чертовы костюмы. Потому что последние пару часов перед моими глазами картинки Горина в таком же костюме, и рядом с ним – моя дочь в свадебном платье. Спасибо, отвлекла от мыслей, блин!
– На победу все настроены?! – спрашиваю у команды. У них настрой заметно лучше, чем у меня. Во-первых, они идут на «Титан» просто как на главного соперника, у них нет личных причин, им побороться хочется и уйти победителями. Во-вторых, у них в головах не было целый день мысли, что их дочь выходит, блин, замуж! Параноиком меня сделала…
– Естественно! – отвечает Колосов. – Проигрыш никому не нужен, будем рвать их.
– Ничего вам не говорю сегодня, вы и так всё знаете. Нужна победа. Дайте ее мне.
Едем. Дианка рядом даже молчит, а не болтает сто слов в секунду, как обычно бывает. Самый понимающий ребенок в мире.
– Па, – не выдерживает она, – а можно я ему скажу, что он мой дядя? – выдает внезапно, я чуть с сиденья не падаю.
– На кой черт?
– Чтобы потом сказать, что я очень рада, что мы никогда не были с ним знакомы, – улыбается коварно. Она поддерживает не так, как все, но каждый раз как-то по-особенному, и это действует! Всегда.
– Можно, – киваю.
