Ледовый дворец, где мы сегодня играем, нам очень знаком. Всем, кроме Мышки, поэтому провожу ей небольшую экскурсию, рассказываю, кто из игроков к нам отсюда пришел, как перевоспитывали их после такого тренера.
Вокруг дворца уже начинают собираться люди, хотя еще рановато, у всех шарфы и джерси «Титана», это тоже, к слову, морально давит очень сильно на парней. Одно дело – дома играть, когда весь стадион выкрикивает название твоей команды и радуется забитым шайбам. Тут же все иначе. Приходится пробиваться не только через соперника, но и через стену болельщиков, которые давят своей энергией.
Заходим в ледовый дворец, конечно же, сразу сталкиваемся с «Титаном». По закону подлости, чтобы подпортили нам настроение перед игрой.
Они стоят всей командой в холле во главе со своим тренером, который меняется в лице сразу, как замечает меня.
Пожать ему руку – уважение как к сопернику и коллеге, но делаю я это, каждый раз очень сильно переступая через себя. Мне пора к психологу, видимо, чтобы отпустить эту ситуацию, я осознаю масштаб проблемы.
– Какие люди! – говорит он мне. Парни сразу становятся за моей спиной как защита, мои! Дианка же рядом, плечо к плечу. Чувствую я, что выдаст что-то сейчас, ох чувствую… – Здравствуй, Виктор Павлович.
– Привет, Егор Николаевич. – Жму-таки руку, отпускаю, убираю в карман.
– Ты стал набирать в команду девушек? – хмыкает он, глядя на Дианку. – Ну правильно, давно пора! Твои-то как раз как бабы и играют.
– Познакомьтесь, кстати, – говорю ему и вижу ухмылку на лице дочери, – это Диана. Племянница твоя родная, моя дочь.
Я слышу, как за спиной у команды случается шок от переизбытка информации. Никто из них ни единого раза не слышал от меня, что тренер «Титана» – мой брат. Никто и никогда. И предпосылок не было. Отчества у нас разные, фамилии тоже. Мать общая только…
– Племянница? – хмурится он, не веря своим ушам. Не знал, что у меня дочь, и маму я просил не рассказывать.
– Да! – вскрикивает Дианка так радостно, словно ждала этого момента всю жизнь. – Дядя Егор, ну наконец-то! – Она прирожденная актриса. Мышка тянется обнять его за шею и на пару секунд сжимает крепко, а он так теряется, что даже в ответ похлопывает ее по спине. Умереть не встать… Я с трудом сдерживаю смех. – Папа мне та-а-а-ак много хорошего о вас рассказывал! Я давно мечтала познакомиться, даже ради этой встречи попросила взять меня с собой! А почему вы в гости не заходите? А я фотки ваши детские видела, вы почти не изменились, только поправились немного, но это ничего! Как здорово, божечки!
Она даже подпрыгивает на месте, а Егор, кажется, раздумывает над тем, не обратиться ли ему в дурку. Дианка профессионально сбивает его агрессивный настрой, а еще, мне кажется, заставляет о многом задуматься. Я уже говорил, что она лучшая дочь?
– Ну ладно, – прерываю я их, – попозже пообщаетесь, хорошо? – говорю, почти не веря в свои слова. А Егор верит! Удивительно. Так и стоит в шоке. – Нам уже пора. Идем, дочь. Удачи вам на игре!
Меня хватает на последнюю фразу только благодаря Диане, честно. Она не только его вражду сбила этим спектаклем, но и мою нервозность! Как рукой сняло.
Идем к раздевалкам, пока все молчат, но я чувствую кожей, насколько много у всех вопросов. Утаскиваю Дианку за собой, не хочу, чтобы она тут одна ходила, не внушает мне их команда доверия. На вопросы ответим и на трибуны пойдем, а пацаны пусть готовятся.
– Палыч! – говорит Сава, как только заходим в нашу раздевалку. – Серьезно брат?! И ты молчал столько лет?
– А что, мне надо было вам древо семейное показать? Ну, брат. Не общаемся никак, чужой человек мне. В детстве враждовали.
– И чё было? – спрашивает Захаров. – Ну явно же в спорте что-то, колись уже.
– Сломал он меня, я играть из-за него перестал, – признаюсь, потому что вдруг по какой-то причине эта история перестает меня трогать. Буквально совсем! Не знаю, надолго ли этот вау-эффект, но мне нравится.
– Колено? – спрашивают. Это-то знают. Киваю.
– А теперь, раз вы удовлетворились сплетнями, переодеваемся и на раскатку, бегом! Дочь, пошли.
Забираю Дианку и идем с ней на пустые пока трибуны. До игры надо как-то убивать время, будем болтать. Например, о том, что она снова в толстовке Горина…
Первый период. Я сижу на трибуне, и у меня трясутся не только руки, но и вообще все тело. Этот матч важен как никогда. Все важны, но эта игра – особенная по многим причинам.
Сижу снова прямо за папой и ребятами, те на лавке и ждут своей смены. Папа волнуется очень, и от его нервозности я начинаю трястись еще больше. Никогда не думала, что в свои восемнадцать внезапно стану фанаткой хоккея, но, кажется, выбора у меня и не было. Тут такая сумасшедшая атмосфера, что невозможно не влюбиться. А особенно когда ощущаешь себя частью команды…
