– Зачем ты меня добиваешь? Преследуешь? Зачем все это? Столько лет прошло, оставь меня в покое, живи своей жизнью!
– Понимаешь, милая моя, в чем вся проблема, – говорит он, и я слышу усмешку. Меня тошнит. – Проблема в том, что мою жизнь ты украла, когда мы попали в аварию по твоей вине. У меня была невеста, ребенок, и я был здоров. А теперь у меня ничего этого нет, и забрала все это ты. А раз ты забрала, то тебе и возвращать. Подумаешь, поссорились. Ты бросила меня, пока я был в инвалидной коляске! Это твоя громкая любовь, да? – срывается он на крик. – Так ты любила? Бросила в самую трудную минуту, как собаку! Я…
– Я ни в чем не виновата! – кричу в трубку, срываясь в истерику. Из глаз слезы, я падаю на колени и впервые за все время кричу эту фразу, убеждая не только его, но и себя. – Ни в чем не виновата, ясно тебе, ни в чем! Это ты! Ты все, твоя вина! И мне было ни капли не легче, чем тебе, ясно? Оставь меня в покое, уйди из моей жизни, я тебя ненавижу, понял? Ненавижу!
Отбрасываю телефон на пол, закрываю глаза руками, не контролирую свои действия совершенно. Истошно кричу, рыдаю, качаюсь из стороны в сторону, пытаясь себя успокоить. Мне больно настолько, что нет в мире слов, чтобы описать все то, что происходит внутри. Меня разрывает на части, хочется орать еще сильнее, но на это банально не хватает сил.
Я падаю. Просто падаю на пол, сворачиваясь в калачик. Вся боль, все то, что я пыталась прожить много лет, с новой силой падает на меня, ломая изнутри ребра. Все внутренности – в огромный ком, кости – в крошево. Я хочу уйти, я устала, мне надоело… Я пережила слишком много всего, и я ни физически, ни морально просто больше не могу ощущать эту чертову боль…
– Марина… слышишь? Мать твою…
Я слышу чей-то голос как под толщей воды, прикосновения, как в другой реальности, ничего не понимаю. Не могу вылезти из истерики, кричу и кричу…
Оставьте меня в покое. Просто отстаньте от меня.
Тренировка прошла хорошо. Пацаны мои отдаются по полной, азарт блестит в глазах. Мы на первом месте, до конца сезона, считай, неделя, победа практически в наших руках, поэтому сейчас «Феникс» сплочен как никогда.
Мы снова едем в сторону дома Марины, но уже чтобы отвезти домой Горина. На тренировку все-таки вез и домой отвезу, ладно уж… Дианка всю дорогу тарахтит о том, как прошел первый рабочий день. Конечно, впереди еще много всего нового, но втянется быстро, моя же дочь.
Рассказывает, как ходили примерять костюмы и что решили договориться о пошиве новых, как всем составом думали о том, как дать объявление о наборе девчонок в команду, и даже успели порепетировать. К полноценной поддержке они, конечно, приступят уже в новом сезоне, но было решено взять их на финальный выезд. И парням поддержка больше все-таки, и им боевой дух и желание остаться на месте. Я это исключительно ради дочери делаю, конечно. А ей приятно, улыбается.
Горин радует! Сегодня защищал ворота как в последний раз. Еще месяц назад этот парнишка был у меня запасным вариантом на случай, если основа сломается, а сейчас у меня вообще нет потребности убирать его с поля. Я знаю, что на него так влияет. И я сам говорил ему, что когда влюбится – это поможет играть хорошо. Но я ж не думал, что предметом воздыхания станет моя дочь! Да еще и так скоро…
Но делаю вид, что ничего не замечаю. Пока моих нервов на это хватает, а что дальше будет – посмотрим.
Завтра у нас игра, потом мы снова уезжаем, финал. Все на нервах и азарте, поэтому в машине болтает только Мышка, мы с Гориным профессионально сосредоточены, и это в нем меня тоже очень радует сейчас, потому что раньше он был сильно больше дурной. Такой вот… расхлябанный, несобранный. А сейчас другой. Специально он, что ли, становится нормальным, чтобы я ему претензий не высказывал?
Подъезжаем к ним во двор, сразу сканирую глазами парковку, но машину того мудака не нахожу. Отлично.
– Подниметесь, Виктор Палыч? – посмеивается Горин. Вот же засранец наглый, а!
– Иди, Дима, от греха подальше.
– До завтра, – говорит он и уходит, а я качаю головой. Вот же дети какие!
– Па-а-а, – хитро улыбается Дианка.
Вот знаю я эту хитрую улыбку, точно знаю. Она либо что-то хочет от меня, либо пытается что-то узнать. И лучше бы первое. Что там? Новый телефон? Поедем, куплю, и она не будет пытать меня этим хитрым «па-а-а-а». Я слабовольный человек, на меня это всегда действует.
– Что-о-о-о, – копирую ее голос, выезжая с парковки.
Какие-то дебилы тоже пытаются выехать, но какого-то черта через въезд, и блокируют все движение, пытаясь развернуться. Идиоты, вокруг одни идиоты!
– А давай поедем в мою любимую кофейню за круассанами, и заодно ты мне расскажешь, что у вас с Мариной? – улыбается она. Пусть всегда улыбается. После утренней истерики ее улыбка – лучшее, что может быть в этой жизни.
– А что у нас с Мариной? – строю из себя дурачка. Ну в целом я не паясничаю, а задаю логичный вопрос. Дело в том, что я и сам не знаю, что у нас с Мариной, но Мышка такой ответ никогда в жизни не примет, конечно же.
