– Классное зеркало все-таки, – внезапно врывается в мои мысли Горин, снова нагло, как и делает это всегда, но мне больше не хочется фыркать и я выбираю только улыбнуться и кивнуть ему. – Скинешь фотки со вчера?
Замечаю в отражении, как краснею. Почему-то… Фотки и правда получились классные, но вот это его «как мы смотримся вместе» заставляет меня смущаться. Правда смотримся, что ли?
Киваю ему, не говорю ничего, и он снова нагло-нагло входит в комнату и падает на мою кровать. Есть ли смысл его выгонять отсюда, если всю ночь он тут спал и чувствовал себя максимально комфортно? Думаю, что нет.
– Ты как? – задает вопрос.
Не надо. Очень-очень-очень зря это сейчас. Я плохо, но пока отвлекаю сама себя, то сносно. А если начну думать…
– Не спрашивай, – отмахиваюсь.
– Лады, усек, – кивает он и обнимает моего мыша, укладывая на него голову. – Волнуешься перед первым днем?
– Очень! – признаюсь ему. – Нам не хватает девчонок и нужно будет устроить набор. А еще там нет закрытого зала и тренироваться будем прямо в коридоре. Ну, в одном из, не проходной, большой, как холл. Это тоже очень волнительно. И вдруг у меня ничего не получится? Вдруг я буду плохим хореографом? И девочкам не зайдет… раньше-то мы просто танцевали вместе, а теперь я как бы на ступень выше, – начинаю тараторить от волнения, но Дима, кажется, обладает каким-то чудным талантом вгонять меня в ступор, отчего я перестаю волноваться.
Он появляется позади меня так резко, что я даже вздрагиваю, обнимает за талию, прижимая меня к себе рукой одним резким движением, и, глядя в глаза через зеркало, говорит:
– У тебя все получится, Ди. Ты – восхитительная.
И уходит.
Что…
Дурдом какой-то… Иначе и не сказать вообще. Причем дурдом не у Громова, а в целом у нас всех.
Самая главная свалка всего и сразу – в моей голове. У меня нет ресурса анализировать произошедшее и пытаться понять свои поступки.
Почему переспала с Виктором? Потому что хотела. Все. Мне тридцать чертовых лет, я не должна оправдываться перед самой собой за свои сексуальные связи.
Почему хотела? Да потому что я устала от одиночества. Устала жить в страхе, устала не чувствовать себя женщиной, устала не получать ни капли любви и быть привязанной к одному сумасшедшему мужчине.
Громов – это колба из прошлого, которая взорвалась в настоящем таким ярким фейерверком, что он заполонил собой все пространство, не оставляя никакого выбора, кроме как утонуть во всем этом.
Я – сломанная. Как фарфоровая кукла, которая упала с верхней полки и разбилась на мелкие осколки. И эти осколки некому было собрать в одно целое и хотя бы криво, но попытаться склеить. Их просто выбросили. И мне ничего не оставалось, как научиться жить без огромной части себя. Без рук, ног… и сердца.
Виктор не нашел те осколки. Каким-то чудом за короткий срок он сделал нечто большее. Он подставил себя как опору, и я перестала ощущать свою неполноценность. Закрыл мои недостатки самим собой, при всем этом не являясь мне даже кем-то близким. Старый знакомый? Друг? Настоящий мужчина, который в один момент почему-то не отказался помочь? Или тот, кто подставил свое плечо в трудную минуту? Все это.
Он просто… не знаю. Я не знаю, как объяснить тот факт, что он заполонил все мои мысли и даже выбил себе местечко в давно израненном сердце. Рядом с ним я чувствую себя женщиной, черт, красивой женщиной! И когда случился тот внезапный поцелуй, у меня не было ни одной мысли о том, чтобы прервать это. Потому что понимала, что получу то, что никогда в жизни и ни от кого не получала. Потому что хотела быть желанной и самой красивой, и я не ошиблась: в сексе с этим мужчиной ощущать себя иначе и не вышло бы.
Я не знаю, что между нами сейчас. И, честности ради, не хочу даже пытаться понять. Просто пусть все будет так, как есть. Без лишних слов и условностей. Мы оба не готовы пока ни к каким серьезностям. Он развелся всего год назад после почти двадцати лет брака, отношения сложные, это тоже не проходит даром. А я… а я вообще ни во что не верю больше. И не умею любить. Зачем ему такой балласт в и без того непростой жизни?
Виктор вызвался отвезти меня домой по пути на работу, тем более вещи Димки, нужные для тренировки, тоже дома. Это так странно… Ехать всем вместе в машине. Со стороны почти идеальная семья. Родители, взрослые дети… Уют такой, если не знать всех подробностей.
Громов обещал мне не убивать Димку, сказал, что тот реабилитировался в его глазах после того, как показал хорошее отношение к Диане. Поверю на слово…
Мы тормозим в нашем дворе, и я машинально осматриваюсь, пытаясь увидеть знакомую и ненавистную машину. После того как Витя ударил Пашу, он не появлялся… Но я чувствую, что это не всё. Так просто и тихо он не ушел бы, и с каждой минутой, что его нет рядом, я все больше и больше ожидаю опасности. Но сейчас его нет, и я выхожу из машины следом за Димой.
– Горин, – окликает его Витя, – минута у тебя. Марин… – зовет и меня через открытое окно своей огромной машины. Оборачиваюсь. – Я напишу?
