Через час нужно выходить на лед, раскатка, потом игра. Мы уже заочно в финале по очкам, но это совершенно не повод расслабляться. Нужно быть победителями до конца, и мы очень на это настроены. Я – так точно. Тактика Палыча по поводу «влюбиться, чтобы начать выдавать максимум» сработала. Он сам напророчил мне свою дочь, могу я использовать это потом как аргумент в спорах или лучше не стоит?
Ровно через час, как было сказано, стоим командой на улице. Палыча пока нет, Марины, очень удивительно, тоже, и я решаю урвать себе крошечный поцелуй перед этим сложным днем, потому что потом уже точно не удастся ухватить.
Подхожу к болтающей с девочками Дианке со спины, обнимаю за талию и целую в щеку. Она немного пугается от неожиданности, но быстро берет себя в руки и поворачивается ко мне лицом, улыбаясь.
– Быстро мне десять поцелуев как заряд бодрости перед игрой, – шутливо рычу на нее, и она тут же включается в игру, приподнимаясь на носочки и сладко-сладко чмокая меня в губы.
…шесть, семь, восемь…
– Ай! – отрываюсь от Дианы от ощутимого подзатыльника и в секунду понимаю, что запахло жареным.
– Говорил, что пальцы оторву? – психует Палыч, глядя на меня.
– Тогда и мне отрывай, – встает на мою защиту Диана. Хитрющая, пользуется любовью своего отца и прет как танк на него, совершенно не опасаясь последствий.
– Потом с вами поговорим, – рычит он и проходит мимо нас. Не убил. Ну, значит, и потом не убьет. Жить будем точно. Второй дочери-то у него нет. И вратаря, кстати сказать, пока тоже!
– Кажется, он не был готов, – кусает губы Диана.
– А по-моему, лучше, чем могло быть, прошло. Он давно догадывался. В целом… он знал, что я в тебя влюбился, так что его реакции я не особо боялся.
– В смысле – это он знал? – удивляется она. Я усмехаюсь и беру ее за руку, двигаясь за всеми. Ледовый дворец тут в пяти минутах ходьбы, и мы толпой идем туда пешком. – Горин, что значит «он знал»?
– Ну то и значит, – пожимаю плечами. – О том, что я в тебя влюбился, я признался сначала ему, а потом уже тебе. Как-то так случайно вышло, но все это время он знал и, как видишь, пока что я цел.
– Не узнаю папу, – хмурится она. – Как будто ты говоришь о чужом человеке.
– Твой папа, – внезапно около нас появляется Марина, – просто пытается принять тот факт, что ты взрослеешь. Ему сложно, но он справляется.
– И ты ему помогаешь? – улыбаюсь, подкалывая Марину.
Она закатывает глаза, и я уже готовлюсь выслушивать какой-нибудь душный ответ, но…
– Да, – подмигивает она нам, – всеми силами.
И уходит.
Мир точно сошел с ума.
– Расслабляться не надо, – дает нам Палыч наставления на игру. – Гарантированное место в финале не дает вам право проигрывать и подрывать ваш авторитет. Следите за своими эмоциями, никаких драк! Мне скамейка травмированных перед финалом не нужна! Выключаем все лишние мысли, думаем только об игре, Горин, услышал?
– Да чё опять Горин-то сразу, ну Виктор Палыч?
– Много где успеваешь потому что, льду надо больше времени уделять.
Пацаны ржут, а я закатываю глаза. В Палыче на пару секунд проснулся отец, не осуждаю, готов выслушивать, что поделать-то…
Еще пару минут он дает наставления и уходит, а мы идем на лед.
Конец сезона – всегда волнение, но там, где заканчивается один, обязательно начинается другой. Финал совсем близко, и победа почти в наших руках, осталось поднажать совсем немного.
Жмем руки сопернику, нахожу на трибунах ту, кто заставил меня поверить в себя на льду, отправляю ей неуклюжий воздушный поцелуй в перчатках и шлеме, и мы начинаем.
Я всегда хотел защищать рамку, сразу тянуло именно на позицию вратаря. От тебя не зависит то, сколько забьет команда, но именно ты отвечаешь за все пропущенные. Ворота надо защищать как храм, и я никогда не понимал, почему, сколько ни стараюсь, идеальной игры у меня не получалось.
И только недавно понял.
Я пытался ловить шайбы, а надо было именно защищать ворота. Как любимую девушку, как родного человека. Не дать никому и ничему нанести удар по ним, стоять до последнего. Именно этот посыл был в словах Палыча тогда, и я реально понял это только когда влюбился. Это очень иронично, что любовь и спорт так тесно связаны, но именно эта мысль помогла мне начать играть так, как того требовал тренер.
Сегодня мы сплочены как никогда. Парни отдают шикарные передачи, почти не давая атаковать нас, но даже если такое случается, я изо всех сил стараюсь не дать шайбе попасть в наши ворота.
Такая игра не требует цитирования, после трех периодов мы выходим со льда абсолютными победителями со счетом два: ноль и первым делом благодарим за поддержку наших самых родных людей, купая их в объятиях.
После игры получаем долю похвалы от Палыча, но справедливо, без перебора. Финал впереди. Мы еще никогда не брали кубок…
– Соперник в финале – «Титан», – говорит Палыч, читая новость в телефоне. Послезавтра будет сложный день, но, кажется, мы готовы. – Переодевайтесь, возвращаемся за вещами – и в автобус на самолет, а завтра отдохнете. Сегодня все молодцы.
– Даже Горин? – спрашивает кто-то.
Усмехаюсь.
– Особенно Горин, – выдает он и уходит.
