– Все, Димон, смертная казнь отменена, живем пока? – ржет Леха.
– Ну если он в подсобке кол не точит, чтобы меня на него посадить, то точно живем.
– Я еще не ушел! – рявкает Палыч со стороны двери, и мы в раздевалке чуть не падаем от смеха. – И кол у меня с собой, – добивает он нас и теперь уже точно хлопает дверью.
Выхожу минут через двадцать, на крыльце стоит толпа девчонок во главе с моей малышкой, Марина там же и Палыч. Я понимаю, что смысла скрываться уже нет, но и наглеть не то чтобы стоит, конечно… Но и бегать как подросток от него я не хочу, боясь праведного отцовского гнева. В конце концов, у нас все взаимно, страшного ничего не случилось!
Поэтому я подхожу ко всей этой толпе, беру Дианку за руку и сразу обнимаю за плечи, целуя в щеки. Она чуть сжимается, поглядывая на меня, а Палыч видит это и закатывает глаза.
– За мной. Оба, – говорит он нам и отходит в сторону. Плетемся послушно за ним. Видно, как ему не нравится все происходящее и как он борется сам с собой. – Что, втрескалась? – спрашивает он у Дианы.
Она кивает и немного краснеет, внезапно теряя всю свою спесь, которую она вроде никогда не стеснялась показывать своему отцу.
– Угу…
– Сумасшедший дом, – зажимает он пальцами переносицу. – Ну почему в него, дочь, ну?!
– Не понял, Виктор Палыч. А в кого надо было? – включаюсь я. Мне такой расклад не нравится, о чем мы вообще говорим?
– Да, видимо, уже ни в кого, – вздыхает он. – Хорошо подумали? Шустрые.
– Кто бы говорил! – отвечает Диана с улыбкой, стреляя глазками в сторону Марины.
– Мы взрослые люди, не надо мне тут.
– Ну и мне все-таки не пять, па, – напоминает она ему, отпускает мою руку и идет его обнимать.
Первые пять секунд он стоит как скала, но быстро тает и обнимает Диану в ответ. А потом поднимает взгляд на меня и говорит:
– Но если обидишь…
– Никогда, Виктор Палыч, – обещаю ему. – Не посмею.
– Ладно. Живите. Что сделаешь с вами уже, – вздыхает он, машет на нас рукой и уходит к Марине, а мы, как два идиота, улыбаемся, радостные, что остались в живых после разговора с папой.
– А я говорила, он хороший у меня, – улыбается Диана. – Са-а-а-амый лучший!
Да уж. Не поспоришь.
– Слу-у-у-ушай, – обнимаю ее за талию и притягиваю ближе к себе, – а мне послышалось? Или кто-то только что сказал своему отцу, что втрескался в меня? Не, я, конечно, ни на что не намекаю, но лично мне таких слов никто не говорил.
– Прям никто-никто? – смешно хмурится она. – Ты мой бедный, как же тебе без признаний живется?
– Грустненько, – улыбаюсь я ей и чмокаю в губы. – Но я буду адекватным парнем, который не будет торопить, и что бы…
– Я влюбилась в тебя, – перебивает меня Диана, и в эту секунду земля уходит у меня из-под ног. Ее негромкий голос, сжатые губы и сияющие глаза делают со мной что-то невероятное. Я чувствую, как улыбка сама собой тянется, и не верю, что она говорит это на полном серьезе.
– Малышка… – выдыхаю.
– Да, – посмеивается чуть нервно, – представляешь? Взяла и влюбилась, а теперь совершенно не понимаю, что мне с этим делать.
– Получать взаимность, Громова, – обхватываю ее щеки ладонями и приближаюсь для поцелуя. – Сильную взаимность. Очень-очень сильную.
– Вить, о чем ты думаешь? – спрашивает Марина, трогая меня за плечо.
Мы летим на финал с «Титаном», но в этот перелет я не могу расслабиться совершенно, хотя все мои спят поголовно.
– Обо всем, – признаюсь ей, накрывая ладонь своей рукой. – О финале. О дочери. О нас с тобой.
– Поделишься? – она трется носом о мое плечо. Тоже не спит, наверное, из-за меня.
– Ну, финал – ясно, о чем думаю. Первый раз мы на грани победы. Еще и с такой командой… Снова против брата играть, а это каждый раз такой стресс. Кажется, я уже слишком стар для этого дерьма, – посмеиваюсь. – Все равно результат – это дело и удачи тоже. В техничности своих игроков я уверен, но даже чемпионы проигрывают.
– Значит, будет шанс доказать всем, что вы лучшие, в другой раз. Я не буду говорить, что вы точно выиграете, хотя искренне на это надеюсь. Но в любом случае жизнь не закончится, ты же понимаешь?
– Понимаю, конечно. Сам так же пацанам говорю. Но при них я не могу показывать сомнения. А при тебе могу, – поворачиваюсь к ней и заглядываю в полные теплотой глаза. Как мне повезло с ней…
– Ты можешь мне все рассказать. Я всегда выслушаю и поддержу.
– Знаю, – отвечаю ей и целую в кончик носа. Я правда знаю.
– Что по поводу переживаний за Диану?
– Ничего нового, – отмахиваюсь. – Мне просто придется смириться с тем, что моя маленькая Мышка теперь будет обращаться за помощью не ко мне, рассказывать обо всем не мне и жить, вероятно, тоже не со мной.
– Ты хорошо держишься, – улыбается она. – И дети умнички. Могли скрываться от тебя и влезть во вранье, а в итоге смотри как все хорошо получилось. Если бы они молчали, а потом бы все выяснилось случайно, было бы хуже, согласись.
– Согласен, – киваю.
– А что насчет нас? – аккуратно интересуется Марина. – Ты сказал, что по поводу нас тоже переживаешь. Точнее, думаешь. О нас с тобой.
