Регулярные судоходные линии по Средиземному морю гарантировали возможность сравнительно быстро попасть в любой важный порт империи. Морской вояж из Мессины в Александрию можно было совершить за шесть-семь дней, из Путеол при попутном ветре судно добиралось до Александрии за девять дней. Путь моряка от Остии до Геркулесовых столбов, нынешнего Гибралтарского пролива, занимал неделю[201]. Средиземное море давно превратилось из разделяющего водоема в объединяющий.
При таком уровне транспортного сообщения экзотика быстро стала нормой. Вишня, которая попала в Италию из Малой Азии только в первой половине I века до н. э., ко времени правления Нерона уже распространилась по всей Британии[202]. Уже Плиний знал несколько сортов «персидского яблока», персика, хотя на Западе он был известен к тому времени всего лишь 100 лет[203]. Региональность постепенно сменилась чем-то вроде глобализации.
Август, основатель династии, умер 19 августа 14 года. В этот день политическая ситуация была настолько стабильной, что возвращение к республике уже не рассматривалось всерьез. Немалую роль в этом сыграло то, что Август, зная, что созданная им форма правления сохранится только при стабильном правопреемстве, заблаговременно и с большим энтузиазмом взялся за этот вопрос и в итоге решил его. Выбор Августа пал на Тиберия, сына его третьей супруги Ливии Друзиллы от ее первого брака. В эти годы были и другие, более подходящие в глазах императора кандидаты[204], но Август пережил их всех. Сделав ставку на Тиберия и подтвердив ее усыновлением в 4 году н. э., Август закрепил установленный факт. Борьба за власть или планы повернуть колесо истории вспять, ко временам республики, в условиях новой формы правления были уже невозможны.
Так уж повелось, что должность принцепса – формально – не могла передаваться по наследству. Когда император умирал, назначенный им преемник официально получал свои полномочия из рук сената и народного собрания, но не потому, что был потомком умершего и признанная династическая преемственность автоматически ставила его на это место. Скорее, решающим фактором было то, что от главного наследника императора при наследовании престола просто по факту было нелегко отмахнуться[205].
Здесь играло свою роль и то обстоятельство, что император обладал, безусловно, самым значительным состоянием в империи. Из «Деяний божественного Августа» следует, что за время своего правления он потратил из собственного кармана более двух миллиардов сестерциев на строительные работы, жалованье и подарки для солдат и населения[206]. Оценить эту огромную сумму сложно. Осторожный приблизительный расчет можно сделать, проанализировав рост заработной платы: в эпоху ранней империи нижняя граница шкалы заработной платы составляла половину сестерция[207]. Именно столько зарабатывал рабочий в Риме за один день[208]. Сегодняшняя минимальная заработная плата составляет 96 евро за восьмичасовой рабочий день. Таким образом, без учета денежной стоимости, покупательной способности и цен, два миллиарда сестерциев составляют на сегодня 384 миллиарда евро. И эта сумма, скорее всего, была лишь частью личного состояния Августа.
Вторым аспектом, неизбежно придававшим императору уникальную роль, был римский патронат, который еще во времена республики имел фундаментальное значение в социально-политической жизни Рима. В его основе лежала практика услуг: один высокопоставленный человек,
В контексте вопроса о престолонаследии в системе принципата это имело решающее значение: поскольку Август назначил Тиберия своим главным наследником по завещанию, бо́льшая часть огромного имущества перешла к нему, а также к его сторонникам среди граждан, солдат и сенаторов. Так уже было когда-то с самим Августом. Ход истории в первую очередь определила воля Цезаря, которая сделала Октавиана наследником и в одночасье обеспечила его имуществом и клиентурой Цезаря, включая армию.
