Уже несколько часов двадцатидвухлетняя Агриппина находилась в родах, но ее ребенок никак не выходил на свет. Это было первые роды Агриппины. Перед ней на коленях стояла акушерка и с сосредоточенным лицом наблюдала за каждой реакцией хозяйки. Снова и снова она успокаивала Агриппину и тщательно проверяла, на месте ли согревающие салфетки, пропитанные оливковым маслом, которые наложили на ее низ живота для облегчения боли. Время от времени она приказывала кому-нибудь из стоящих вокруг принести горячей воды. Когда Агриппине казалось, что она вот-вот лишится чувств, акушерка совала ей под нос пакетик со свежей холодной землей. Акушерка была рабыней Агриппины и из-за своих особых навыков оценивалась в целое состояние. Сегодняшняя ночь покажет, стоила ли она этих денег.
Время шло, самый темный час ночи уже миновал. Вскоре над Анцием наступит новый декабрьский день. В комнате перешептывались о том, что ребенок никак не поворачивается, его голова по-прежнему повернута наверх, а ступни – вниз. Тщетно акушерка пыталась изменить положение ребенка, осторожно надавливая на живот извне. Теперь все должно произойти именно так. Натерев руки теплым оливковым маслом, акушерка еще раз прощупала положение плода. Черты ее лица расслабились. Чуть позже, когда солнце только-только начало пробиваться сквозь густой утренний туман, ребенок Агриппины наконец появился на свет.
