Посмотрел. Чувство смутной узнаваемости прошло лишь тогда, когда стакан разлетелся вдребезги.
От воспоминаний лицо погрустнело, глаза сами собой уткнулись в пол и чуть было не позволили пройти мимо горящей красным таблички с нужным номером.
«Неужели её смерть — моя вина?»
Я зашёл в тускло освещённую комнату с множеством стройных рядов из кресел и огромным экраном. Не успел добраться до третьей линии с удобными сидениями мягкого бордового цвета, как в наполовину забитом зале выключили свет.
«Не может быть, не верю в это. Не думай. Лучше разберись с нитью…»
— Ты чуть не опоздал, — надула губки девушка, когда я занял соседние место, передавая стаканчик с солёным попкорном и колу.
— Прости, — я невольно залюбовался спортивной фигурой подруги. Лёгкое сиреневое платье лишь подчёркивало плавные переходы от осиной талии до тонкой шеи, включая две уверенные округ…
— Экран в другой стороне, — резонно заметила Лимерис, опасно стрельнув карими молниями в глазах, отражающих свет экрана, от чего казалось, что они мерцали.
— Прости, — в очередной раз извинился я. — Но меня с детства привлекали приятные глазу картины.
Девушка, сменив гнев на милость, лишь хмыкнула на комплимент, как и один лысый мужчина, сидящий неподалёку… а я решил сменить тему:
— Так почему именно этот фильм? — да, на выборе настояла бывшая одноклассница, я в современном кинематографе ни сном, не духом.
— Ты всё поймёшь, когда начнётся, — таинственно улыбнулась Лими с ещё более подозрительным хихиканием.
Больше девушка не говорила ни слова, принявшись хрустеть обжаренной кукурузой. Перетерпев рекламу несоответствующей тематики, мы увидели название «Сомнительный Гномик» с перечёркнутой буквой «н» и начали погружение в кошмар чьей-то фантазии.
Я к фильмам подобной направленности относился равнодушно, но кое-что всё-таки заставило меня сжать дальний от Лими подлокотник и не только его. А ведь мягкие кресла были просто созданы для расслабления.
«Ну, не хватало вас для счастья…»
После злополучной прогулки я помимо каскада, обуявших меня эмоций, ощутил тяжесть и усталость во всём теле, пришлось даже утреннюю пробежку пропустить. Но это были цветочки, ягодки же заключались в том, что мне открылась до селе невидимая часть реальности. Теперь, сосредоточившись, я мог видеть проекцию другой стороны города. Голубое пламя, алое небо и… омальзаты.
Сейчас один такой вурдалак привлёк мои внимание, копошась среди первых рядов кинозала. И ему было абсолютно всё равно сосредоточился я или нет. Чувство тревоги, проникающие через правую руку и растекающиеся до самого черепа, указывало на опасность. Нерсиаль не собирается терять своего носителя, хозяина или кто я там ему… Вот какого черта? Эта паранормальщина и в туалете теперь мешать будет?!
Стараюсь не обращать внимание на сие обстоятельство. Если я что-то и понял наверняка, так это то, что вурдалаки — слабаки. Мне «посчастливилось» столкнуться с ними ещё раз возле торгового центра. Много людей, много эмоций, либо они из них появляются, либо ими питаются.
«Так что смотрим фильм и не отвлекаемся» — думал я, пока гули не принялись лезть со всех сторон. И говоря «лезть со всех сторон», я имею ввиду, что омальзаты ползли из каждой, синие пламя их побери, щели! Ползать по потолку? Без проблем! Кусать вкусные ножки целующейся парочки в первом ряду? Да нам в радость!
«Забудь о них, забудь, забудь…»
Лимерис весело хмыкнула. Хотя я бы не назвал веселой сцену на экране, где группа полуобнаженных подростков бегает от гнома с волосатым торсом в порванном костюме бегемотитка, револьвером и оторванной у человека рукой. Было в ней что-то родное…
Твари запрыгивали на кресла и буквально откусывали кусочки мяса от людей. Насколько я сумел разобраться, у каждого человека имелось второе тело, находившиеся словно между двумя пластами реальности, вот только состояние, в котором они находились… Как бы это метафорично не звучало, другая сторона людей было далека по совершенству даже от найденной мной зомби-девочки. Моё же здоровье, по всей видимости, поддерживал клинок неизвестного происхождения.
Мы с Лими сидели ближе к концу ряда. Когда я заметил осторожные движения чересчур длинных конечностей монстра, то понял, что мне не оставляют выбора. Устроившись в кресле таким образом, чтобы полностью расслабившиеся мышцы не выдали меня, я едва слышно прошептал:
— Нерсиаль…
Плавным движением рассекаю грудь, или что у них там, подскочившему гулю, заставив его тело кубарем скатиться с лестничноподобного пролёта около стены.
Углы помещения и жуткие трещины в стенах сочились призрачным пламенем. Десятки тварей своим рычанием, чавканьем и шарканьем заполонили зал, оказывая давление, призывающие вжаться в кресло и крепко зажмурить глаза. Как будто я сам, а не актёры, вынужден прятаться по углам от ненормального гнома. Волна неприятного холодка заставила поёжиться. Всё никак к такому не привыкну к обратной стороне мира и её выкрутасам с температурой.
