Обратив внимание на добычу местной фауны, я прекратил свои размышления и напряжённо двинулся к ней (добыче, а не фауне).
— Ох, Лимести́я* пресвятая…
У моих ног лежала, сжавшись в позе эмбриона, девочка. Не старше Каи. Её можно было даже назвать по-детски красивой, если бы тело ребёнка не было покрыто многочисленными укусами, следами кровоподтёков и синяками. Но это не самое страшное. Куда больше пугали выпирающие из-под кожи рёбра. Вязкая чернота, расползающаяся по сосудам от области сердца, заключила в свои объятия почти весь торс. Часть костей на руках и ногах была хорошо видна, а ведь в тех местах не было ничего похожего на следы зубов или когтей, словно мясо вязло и растаяло.
Да, вид кровавого побоища можно было отвернутся и потерпеть. Дети во времена средневековье вон ходили, мародерствовали на полях боя, бывало сражались наравне с остальными. Правда сейчас не средневековье… Но вот, смотря на эту малышку, дрожащую, потерянную, одну в другом и непонятном мире… Может, этот меч мог временно заглушить мой страх, придать сил, но он не в состоянии изменить того факта, что моё сердце сдавливалось невидимыми тисками при одном косом взгляде, нет, даже при одной только мысли. Захотелось прибить покойных омальзатов ещё разок. А может два…
— Эй, ты живая? — негромко спросил я, перебарывая подступающий к горлу комок.
Ноль реакции. Девочка продолжала подрагивать, свернувшись и прижимая ручки к самому скоплению черноты. Я попробовал коснуться её плеча, почувствовав при этом в конечностях нехарактерную неуверенность, такую, когда берёшь новорождённого котёнка и боишься навредить маленькому мяукающему комочку жизни. Но не успел я притронуться к бледной коже, как зомби-девочка исчезла, растаяв серым дымом.
На секунду поднялся ветер и, подхватив клубы пыли вместе с тем, что раньше было человеком, унёсся прочь, потрепав непослушную чёлку.
— С… па… си… бо, — едва слышимым словам стихии было не дано достигнуть моих ушей.
— Неужели в этом мире такое в порядке вещей? — ответов, как всегда, не последовало. Я проникся ещё большей ненавистью к вурдалакоподобным тварям. Несмотря на то, что, по всей видимости, я сегодня смог уберечь кого-то от участи быть растерзанной и сожранной, не чувствовал себя великим героем, скорей великим идиотом, потерявшим бдительность. — Выходит, я здесь не один, но почему она… такая? И нужно придумать что-то с одеждой…
Да, неизвестно, что произошло с девчонкой: вернулась ли она в тело или покинула мир навсегда. Но любой из случаев наверняка лучше смерти в лапах монстров. Ну, а в том, что девочка была реальной, я не сомневался. Сложно объяснить, но, находясь тут, тяжело не осознавать, что всё вокруг не игра фантазии.
— Пи-пи-пи-пи! — пища и веселясь, мохнатик вспорхнул на плечо. Что, кстати, удивительно, так это полное отсутствие хоть каких-либо ранений, ни царапины.
— Так вот чего мне не хватало, — я в очередной раз задумался, что привязался к этому несносному "питомцу". — Спрятался, пока дядя Кей отполировал меч в крови своих врагов?
Как-то многовато пафоса, но должен же я как-то проводить связь с адекватностью. Как говорится (говорится же?), если способен на пафос, то способен на всё! Не помню, кто это сказал: то ли Сократ**, то ли главный герой одного из тех детских мультсериалов, что смотрит по ночам Кая, думая, что никто не знает. Но так или иначе моим мыслям о высоком не дано было найти своё логическое завершение, так как меч захотел есть.
— Э-эм, — я ненадолго впал в ступор. — Нерси?
Вот и что делать, когда говорящий эмоциями клинок отправляет тебе чувство голода? Весьма неординарное ощущение. Вроде бы и ты есть захотел, но и не ты, голод в твоём желудке, но от тебя не исходит. Ох, сколько же сложностей таит другой пласт вселенной.
Тут я заметил искрящийся аквамариновым пламенем бутон неземного во всех смыслах цветка. Мохнатик время от времени подлетал к бутону растения, но каждую попытку лишь обжигался, смешно махая ручками в попытках затушить призрачное пламя.
— Его хочешь? — я убеждён, что разговаривать с мечами более чем нормально.
Честно говоря, цветочек выглядел подозрительно, его пламя разительно отличалось от огней города, да и факт, что вокруг собралось столько тварей… Неужто он их привлекал? Что ж, тогда тяга Нерсиаля более-менее понятна. Ссориться с мечом по поводу еды было глупо, так что я подошёл и приложил остриё к центру бутона. Захочет — съест. Должны ли мечи трапезничать или нет — вопрос для философов, я же думаю, что раз периодически чувствую от него что-то, будь то прилив сил, спокойствия или "эмоции", то, значит, ему нужно брать откуда-то энергию. Вот и ответ на ещё не заданный вопрос.
— Ну, и чего ты не ешь? — уставился я на Нерсиаля, склонив набок голову.
