Вскочив на ноги, осматриваю оставшихся трёх противников. Сил всё меньше, да и чем больше красно-чёрных уродов я отправлю на тот свет, тем больше пространства будет у лучника, а спрятаться здесь особо негде…
Брат погибшего достал из-за спины второе, короткое, копьё и закрутив их бросился на меня с усердием пятерых, оттесняя к краю крыши.
Высекая искры, пылающие копья врезались в блоки, проскальзывали по стали клинка, шипели искры, но целеустремлённые эспантоны продолжали разить без остановки, не давая продохнуть или даже намекнуть на возможность бреши в обороне копейщика. Неистовый град горящих орудий преследовал до самого края крыши, куда я отступал, пытаясь держать выгодную дистанцию. Поняв, что задумал демон, принимаю рискованное решение. Если начну падать, то меня просто собьют в воздухе, а значит…
Когда до края оставалось всего нечего я открылся, спровоцировав воина на последний укол в жизни. Его. Выстрелом обезумевшей осадной машины, копьё, закручиваясь, понеслось в мою сторону. Время не стало ждать, пока придумаю хоть что-то, и потому пришлось сместиться влево, уходя от смертоносного удара и беря тот в захват между грудью и плечом.
Игнорируя боль руки, порезанной в ходе исполнения первой попавшей в голову идеи, я с силой врезался кулаком в предположительно живот создания, повторив атаку погибшего мечника.
Копейщик ослабил хватку, а я выдернул оружие из его рук, одновременно пронзая пожирателя человеческих душ насквозь и довершая отсечённой головой. На всякий случай.
Двое… третья комета не заставила себя ждать, сорвавшись в стратосферу магического мира.
Труп последнего копейщика ещё не успел, истончаясь, свалиться с третьего этажа, как я воплотился в пространстве серебряной молнией, пронёсшийся сквозь лучника. Силы удара не хватило и Нерсиаль туго застрял в ключице демона. Тот быстро опомнился и, отпустив разрубленный лук, стал избивать меня руками и ногами, пытаясь оторвать от себя.
— Helios’te! Atrmnet-um! — кричал монстр, хрипя от боли и вытекающей магмоподобной крови.
Натурально зарычав от натуги, я побежал вместе с нанизаным, аки шашлык, демоном к не столь далёкому обрыву, подле которого устроил стрельбище вестник кончины человеческого рода. Из последних сил я прыгнул за край злосчастной крыши!
— Ничтожный человечешка, ты… — демон не успел договорить заготовленную на предсмертный одр фразу, так как силы падения всё же хватило, чтобы добить далеко не декоративную броню и оборвать жалкое подобие жизни твари.
Я абсолютно без маны перевернулся и развалился рядом, выдернув Нерсиаля из подгорающей туши. Скоро ещё одна алая молния устремится домой.
— Прям дежавю, — вспомнил я первую встречу с демоном, кажется, он тоже был лучником. — КХА!
Я не то чтобы дал страху завладеть собой, но когда афсальт прогибается подобно пружине, а меня вдавливает в него разъярённый смертью сподвижников демон, то невольно боишься остаться замурованным в духовном цементе навсегда.
— СДОХНИ! — верещал монстр из-за щита, пламенные свет-эффекты которого, сейчас всеми правдами и неправдами пытались сделать из аппетитное рагу с привкусом мести из чересчур уверенного в себе мечника.
Одна рука монстра давила, не прекращая с момента прыжка вслед за мной, а другая не давала оторвать Нерсиаля от земли. Стальной друг всеми силами пытался помочь, подпитывая энергией и эмоциями. Но после одноимённых событий Нерсиаль перестал быть батарейкой и вся энергия равномерно распределялась по телу. Собрав последние её крохи я, скрипя от тяжести щитоносца, попытался подняться. Спина миллиметр за миллиметром отрывалась от испещренного трещинами асфальта подпитываясь близлежащими огоньками, пока…
С хрустком не рухнула обратно. Как глупо, только сейчас понял, как глупо ошибся. Потрать я эти крохи сил на возвращения в тело, то был бы жив и относительно здоров.
Забавно. Боль в мире душ была довольно фантомной и почти не приносила дискомфорта, но сейчас тело жгло изнутри, словно его заправили раскалённым металлом. Когда энергии не остаётся, а ты пытаешься выжать из себя ещё хотя бы чуть-чуть, то происходит именно это.
Боль и ярость клокотали безумным гонгом внутри. Я рвался, дёргался, рычал и чуть ли не кусал. Не хочу умирать! Никто не хочет, это страшно, очень страшно, безумно страшно! Язык словно приморозили, ни слова… Ну, пожалуйста!
— Ла… Ла… ис…рен.
Я провалился в липкую тьму…
— Ха-а-а-а… Ха-а-а-а… — голова гудела, запястья болели, словно их кто-то туго сдавил. Ослабшее тело обмякло в каком-то сидении. Глаза никак не ловили фокус, не видели ничего. Собственно, потому, что ничего вокруг и не было. Попал основательно…
***
— Деда, разве сегодня не прекрасный день? — сияющие лучезарной улыбкой уголки губ дрогнули, переменились и показательно надулись вместе с щёчками. — Оставь уже свои побрякушки и пошли гулять!
Уже далеко не молодой, но ещё дышащий жизнью и силой, мужчина прекратил вертеть в руках несколько самоцветов вставленных в изящные, переливающиеся золотом и платиной предметы роскоши. От ожерельев и подвесок, до колец и браслетов.
