"Побрякушки" — с сарказмом повторил внутренний голос мужчины. — "Магические артефакты требуют ухода, разрядятся ведь в самый неподходящий момент!"
Не придавая внимания гневным изречениям с самим собой, он отложил в ящики стола результаты труда, не забыв надеть самые необходимые амулеты. Быстро оделся, продев ноги в чёрные джинсы и накинув гордость личной коллекции — свитер цвета вороного крыла с рисунком обезьянки, ухватившей две розы. По одной в каждой руке. Или лапе.
— Так-то лучше! — утвердительно кивнула девчонка лет девяти с парой весёлых хвостиков и не менее забавной футболкой украшенной маленьким волчонком, кусающим луну. — Давай за мной!
Мужчина тепло улыбнулся, смотря на энергичную внучку, толкающую дверь не в ту сторону.
— Давай уж лучше ты за мной.
Несмотря на море отдыхающих с детьми, парк развлечений знавал и лучшие дни. Местами проржавевшие аттракционы, потрескавшаяся плитка, постепенно зарастающая травой и вечно скрипящее чёртово колесо.
Мысль о чёртах чем-то позабавила "деду", и он из-за сени деревьев помахал подопечной, резвившейся на карусели:
— Таис, будь осторожней!
— Хо-о-р-о-ш-о…. — протянула девочка, махая в ответ.
Не слишком ли быстро для такой малышки вращается центрифуга? А, может, как обычно? Или так проявляется родительское беспокойство?
Пока мужчина раздумывал над двоякими вопросами и вслушивался в пение неизвестной ему молодёжной композиции, внучка, раскрасневшись от тряски и бега, вернулась к…
— Деда Фелл, давай возьмём вафельную мороженку и пойдём на колесико! — принялась сходу упрашивать Таис, делая жалобное выражение лица. — Всего на пол часика!
Возможно, последняя фраза перевесила чашу весов окончательно, или это заслуга умоляющих карих глазок, но Феллиар согласился при всей своей нелюбви к колесам обозрения. Как-то в детстве, примерно в таком же возрасте, он уронил с его высоты любимую игрушку — плюшевого динозаврика Ричи — и так и не нашёл его. А вдруг она так же что-нибудь уронит? Всё же родительское беспокойство…
— Хорошо, но одну не пущу и никакого мороженного. Пока ты будешь рассматривать Таирс с такой высоты, оно совсем растает, — "деда Фелл" показал нарочито серьёзное лицо, которое, вместо той самой серьёзности, рассмешило внучку, что заставило будущего учителя вновь улыбнуться.
Подумать только — какой силой обладают детские впечатления и воспоминания, если взрослый мужчина, стоя около гигантской окружности, неосознанно натирал перст, оберегавший его от всякой нечисти вот уже на протяжении нескольких лет. Привычка, являющая себя в напряжённейшие моменты и помогающая успокоиться.
Феллиар глубоко вздохнул и, купив билеты, забрался в свободную кибитку. Таис сразу же прильнула к гладкой прозрачной поверхности, внимательно наблюдая и ахая каждый раз, когда железная коробка преодолевала очередные пару метров над землёй.
— Смотри, деда, там школа — моя школа! — удивлённо провозгласила Таис. — А там дом — наш… дом.
Лицо внучки на несколько мгновений погрустнело, но она быстро справилась с грузом печали, видимо, вспомнив о том, что не каждый день выпадает шанс оказаться на одном уровне с бетонными атлантами. Но всё же повернулась к другой стороне города…
"Сильная девочка" — невольно подумал дедушка, вспоминая, что ей довелось пережить. Пожар, по всюду огонь, гарь, чёрный дым и кричащие люди. В том бедствии погибла её мать, дочь Фелла… Отец Таис просто не выдержал горя и испарился из города так, что даже специализированные службы не нашли, Феллиар подозревал, что искать уже некого…
— Он в последние время какой-то нервный, неудачи на работе, теперь ещё дома чуть ли не выходит из себя, едва на Таисию не сорвался, всё твердит о том, что должен с чем-то бороться… Может, поговоришь с ним? Ты же в таком разбираешься, папа… — последние слова дочери, дошедшие до Фелла сквозь километры телефонного провода.
После случившегося он взял Таис под опеку, по настоянию специалистов дал девочке новую жизнь, школу, знакомых, уделял ей столько времени, сколько позволяла работа ювелира, и всячески баловал внучку. Он хотел, чтобы она как можно быстрее забыла про ужасы прошлого, про "переехавших" друзей, про "путешествующих за границей" родителей. Даже несколько амулетов изумрудными каменьями сверкали в милом серебряном браслетике, больше похожим на переплетение лозы снаружи тоненькой, хрупкой ручки, прислонившейся к стеклу.
Феллиар покачал головой, сбрасывая наваждение, и сам взглянул на Таирс. Вид и правда открывался шикарный: мириады каменных гигантов пытались пронзить небо, ползя вверх и возвышаясь над братьями поменьше; бороздящие улицы автомобили, как игрушечные, носились во все стороны, время от времени нарушая правила; спешащие куда-то пешеходы постоянно оглядывались, торопились, переминались с ноги на ноги, когда очередной перекрёсток красным сигналом светофора преграждал им путь.
"В какое время мы живём — столько людей, столько возможностей, столько жизни…" — возбуждённый поток мыслей прервала внучка.
