– Только для этого нужно было тащить меня сюда? Ведь мы могли обсудить эти вопросы и на территории смертных. Для чего нужно было вести меня в Мацерию?
Баиюл покачал головой:
– Не только для этого. О твоём предстоящем появлении я узнал ещё восемь лет назад. У Климин перед смертью было видение, в котором она увидела тебя. И мне было необходимо точно убедиться в том, что ты – это ты, а так как душа Госпожи Мудрости находится здесь и выйти за пределы Обители Ночи не может, пришлось тащить тебя сюда.
– И… Госпожа подтвердила?
– Да. Климин видела именно тебя. Ты – истинное Солнце. – Всеотец сделал паузу, задумавшись, а потом добавил. – Несмотря на все твои сомнения и некоторые… особенности. А теперь ответь мне, что ты увидел, упав в Неиссякаемыйи?
Аелия рассказал о том воспоминании, которое увидел. Оно, будто часть мозаики, встало на место в его голове, словно всегда там и было.
Баиюл внимательно дослушал его рассказ и объяснил:
– К источнику Бьерн водил тебя неспроста. Дело в том, что он не показывает человеку чужие воспоминания – только его собственные, утерянные или украденные. Но лишь один раз. И ты увидел воспоминание Минцзэ, то самое, которое у тебя украли, и без которого теряются последующие. Я был уверен в том, что ты унаследовал её память, потому и решил проверить. И мои предположения подтвердились.
У Аелии начали трястись руки, а тело пробил озноб, чему он сам удивился. Беспричинный страх вовсе не был вызван Баиюлом или Доротеей, хотя эти двое – единственные, кто внушал неподдельный ужас, особо для этого не стараясь. Быть может, виной тому воспоминание о празднике восьмилетней давности?
Юноша взглянул на ладони, лежащие на коленях, опустив взгляд под стол. Это заметил Бьерн. Он вдруг налил в опустошённый фужер жар-пыл и протянул его Солнцу. Напиток всё ещё был горячим. Солнцеягоды в его структуре и не думали остывать. Это как раз то, что сейчас было необходимо Аелии. Он с благодарной улыбкой принял согревающее питьё, и холод отступил.
– Нечто, произошедшее тогда, запустило последующие события, которые в итоге привели нас всех к необратимым последствиям. Иначе я не могу объяснить, по какой причине у тебя отняли именно это воспоминание, захватив ещё и цепочку последующих. – Баиюл смотрел на то, как Аелия нервно попивал жар-пыл, и ему вдруг тоже захотелось выпить.
Этот вечер был для Всеотца тяжёлым, ведь слишком многое пришлось вспомнить и обсудить. То, от чего он убегал изо дня в день.
Смотреть на Аелию – настоящего, живого, юного – было противно. Почему он? Почему он сидит здесь, говорит с ними, а Минцзэ в его спальне смертельно равнодушна ко всему. Равнодушна к нему.
И, словно услышав мысли бога, Доротея выпалила:
– Знаешь, папа, а ведь он, – она указала на Аелию пальцем. – Здесь. Его потоки я отчётливо вижу. А потоки Минцзэ…
– Закрой свой рот, – отрезал Баиюл, не желая слушать.
Но Доротея тоже не желала его слушать и продолжала:
– …я не вижу. Потому что они умерли.
– Доротея! – вдруг прикрикнул Бьерн, чем очень удивил всех присутствующих.
Он хлопнул по лаковой поверхности стола, сурово глядя на непослушную бессмертную.
– Марш в свою комнату, – приказал он.
– Но дядюшка!..
Бьерн резко встал из-за стола:
– Ты слышала, что я тебе велел. Или мне вывести тебя самому?
Удивительно, но та не осмелилась перечить больше. Доротея встала и, обиженно всхлипнув, убежала из трапезного зала, хлопнув дверью. Аелия смотрел ей вслед широко распахнутыми глазами, а потом перевёл их на Бьерна, который вновь сел на стул и в один момент вернул прежнее, присущее ему умиротворение.
– Понять не могу, как тебе удаётся так эффективно влиять на неё? – проговорил Баиюл, устало массируя переносицу.
Бьерн, улыбнувшись, пожал плечами:
– Просто ты – её любимый отец. И брань твоя для Доротеи всё равно что ласка.
– Я ей не отец.
Аелия всё больше убеждался в том, что Баиюл и Доротея не были кровными родственниками, но спросить не решался. Ему вовсе не хотелось влезать ещё и в это. Минцзэ точно знала, кем они являлись друг другу, но повреждённая память никак не давала вспомнить.
– Итак, – Всеотец вновь собрался с мыслями, вздохнув. – Для того, чтобы вернуть былое величие Ферассу и твою силу, нам необходимо развязать потоки, после чего ты начнёшь вспоминать. Вероятно, тогда мы и найдём способ восстановить твою энергию, и солнце снова подарит нам весну. Пусть Вечный Сумрак отступил, однако же голод и болезни всё ещё буйствуют на наших землях. Людям нужна помощь, им необходимо солнце.
– Ты – очень важен для этого мира, – сказал Бьерн, подтверждая слова старшего брата. – И ты должен обрести законное право на власть, какая была у Минцзэ.
– И я, как создатель, больше не могу оставаться в стороне.
