– Я завтра вернусь в Умбров Лес. Там моё место. И сюда буду приходить редко. И вообще куда-либо.
– Почему же?
– Мне в Умбровом Лесу больше нравится. За его пределами я слабею.
– Как же так? Ведь там не воздух, а сплошной дух умбры! Неужто им тебе дышать легче?
Она кивнула:
– Да. В нём моя сила.
Об этом Аелия не знал или, вернее, не помнил. Как и само происхождение Доротеи. Она была в памяти как данное, как что-то само собой разумеющееся, но не более. Он знал, что она была и есть Страж Умбрового Леса. Как знали все. Но без подробностей.
– И что же ты, хочешь со мной ночевать?
– Я бы с таким красивым, как ты, всегда ночевала.
– Красивым, значит, – Аелия улыбнулся.
– И потоки у тебя невероятные. Так и смотрела бы на них.
Доротея всматривалась в нити Аелии, водя тонким длинным пальцем по его груди, пока не добралась до шеи. От её прикосновений по телу помчались стада мурашек.
– Вот так бы тебя схватила и держала всегда рядом, никуда не отпуская.
Ледяная рука сомкнулась на тонкой шее Солнца. Длинные ногти впились в кожу. Доротея, слегка сдавливая горло Аелии, вдруг поднялась и взгромоздилась прямо на него. Она удобно уселась на тазу юноши, и теперь он мог как следует рассмотреть её тело, едва прикрытое длинными волосами, чёрными реками спадающими с тонких плеч.
Внезапно Аелия буквально ощутил, как её взгляд врезался в его. Они столкнулись глазами, и теперь Доротея, забравшись в голову Солнца, могла делать всё, что душе угодно.
Внизу живота приятно покалывало, и чувство это растекалось невообразимым теплом по всему телу. Поток Страсти накалился. Его сводило.
Руки сами потянулись к желанным бёдрам и, поначалу лишь погладив, ухватились за них, впившись в гладкую холодную кожу пальцами. Доротея не позволяла отводить взгляд, хотя Аелии очень этого хотелось. Он желал рассмотреть её всю. Света от окна хватало для того, чтобы увидеть все детали.
Внизу, в штанах, что-то шевельнулось и напряглось до предела. Доротея прижалась ещё сильнее и начала медленно двигаться. Приоткрыв рот, она вздохнула. И, будто повторив за ней, Аелия тоже судорожно выдохнул.
Она двигалась всё настойчивее, елозила по нему, не разжимая руки. Наоборот – сдавливая горло всё сильнее. Дышать стало невообразимо трудно. Хватка бессмертной оказалась смертельно опасной.
Удивительным образом её движения приносили необычайное удовольствие. И в какой-то момент Аелия начал двигаться с ней в такт. Он ни разу не задумался о правильности происходящего, но останавливаться совсем не хотел.
Закатив глаза от наслаждения, юноша тихо простонал, от чего пальцы на его шее напряглись только сильнее. Второй рукой Доротея забралась под его рубаху и принялась ласкать разгорячённое тело, которое так и содрогалось. Каждая мышца была напряжена и отвечала любому прикосновению, любому движению.
Любому желанию Доротеи.
Солнцу казалось, что это не закончится никогда. Он вспотел, не мог дышать, но был согласен на это, лишь бы Доротея не прекращала. Его грудь быстро вздымалась, больше всего на свете желая воздуха. Но это не было сейчас важно.
Штаны от её близости сделались влажными. В районе ширинки было очень горячо. Чувствительность дошла до предела. Аелия поймал себя на мысли, что стоит Доротее двинуться ещё хоть раз, и он не выдержит.
Так и случилось. От удовольствия, дошедшего до пика, вновь закатились глаза. Аелия беспомощно застонал, а вместе с ним и Доротея. Она выглядела абсолютно расслабленной и была такой же холодной, ничуть не вспотев. Юноша обмяк на кровати. Руки отпустили бёдра. Бессмертная наконец разорвала зрительный контакт.
И в ту же секунду, нырнув в темноту, исчезла без следа, будто её здесь и не было. Стоило ей молча уйти, Аелия начал приходить в себя. Хватка сильной руки больше не сдавливала шею, и теперь Солнце пытался отдышаться, не понимая, что именно произошло.
Вернее, он, несомненно, понимал это, но как он мог так бездумно и быстро подчиниться этому порыву страсти? Юноша ещё раз огляделся по сторонам, ощущая полное бессилие. Доротеи точно больше не было здесь. Она ушла так же внезапно, как и явилась, оставив после себя недоумение и лёгкий запах хвои.
На негнущихся ногах Аелия встал с кровати и подошёл к зеркалу. Трясущимися руками зажёг керосиновую лампу и осветил ванную комнату. Из отражения на него смотрел бледный, насквозь мокрый юноша с дикими глазами. Волосы облепили шею и лицо. Рубашка неприятно прильнула к телу. Её он поспешил снять, ощутив себя очень грязным.
– Что за наваждение?.. Что за бред?! – выругался он, едва стоя на ногах.
Уже сейчас, окончательно придя в себя, он думал о том, каким абсурдом оказалось произошедшее. А потом в голову ударила очевидная мысль: она внушила ему это. Доротея влезла в голову Аелии и подчинила своей воле, прямо как за ужином, когда предстала перед ним обнажённая.
