Она чувствует поддержку. Наконец-то, ей становится уютно.
– Ты знала, что Варя явилась? – вопрос Сабины заставляет Полю скривиться. Да, она знала. Видела бывшую подругу.
Желания вонзиться ногтями в её лицо у Полины не возникло. Отболело вроде как. Но и бросаться с поцелуями не стала бы – брезгливость не позволит. Ходят слухи, она продолжает блядовать. Артур тоже ей изменяет. Так и живут… Счастливо.
– Совести – ноль…
Саба чеканит, а Поле ни добавить нечего, ни возразить.
Наверное, стоило ожидать, что в их маленьком лицемерном мире предела лицемерию нет. Сначала сдать «подругу», обрекая её на кромешный ужас, а потом прийти поздравлять с возвращением – вполне рядовая вещь. Хорошо, что Полину такое давно не трогает.
– Мне до нее дела нет, – впрочем, как и до остальных гостей. Сабина это понимает. Выпустив дым в воздух, поворачивает голову и долго смотрит на Полю. Потом хмыкает:
– Ты знаешь, кто это? – сейчас вопросы задает куда серьезней, чем разговаривала при встрече в зале. Кивает куда-то в зал. Полина, оглянувшись, сразу понимает, о ком речь.
– Никита Доронин. Магнат будущий, – конечно, её замечание звучит иронично. Но с Сабой можно. Она поймет.
Смотрит в ответ и снова хмыкает…
– Он такая сволочь, малыш. Будь осторожна…
– Почему сволочь? – Полина спрашивает на автомате, скользя взглядом по аккуратно выстриженным фигурно кустам во внутреннем дворике гостиницы. Такое впечатление, что оттуда смотрят. Ей скорее всего мерещится, но кожу покалывает.
– Девочку изнасиловал в клубе. Отец всё замял. – Это так мерзко, что Поля ёжится. Ужасно, наверное, но ни секунды не сомневается – скорее всего не оклеветали.
– Бедная… – В голове вспышками воспоминания одной из ночей в её девятнадцать. Когда за Полиной увязался какой-то урод, лапал в подворотне… Чем закончилось бы, Поля знала. Только Гаврила вмешался – не дал. Избил неудавшегося насильника до полусмерти. Спас её. Дуру…
Чтобы снова выгнать его из мыслей, пришлось трясти головой. Ещё немного – и она разболится.
– Да, бедная. А он – мразь. – Сабина произносит, продолжая смотреть через стекло на него. Полина отрывает свой взгляд от деревьев, задумчиво останавливается на подруге.
Полина ей завидует. Саба выросла правдорубкой. Отец очень гордится этой дочкиной чертой. У него трое сыновей и единственная дочь, из которой никто не растил покорное нечто.
– Правда будь осторожна, Поль. Я послушала… Слухи ходят, что твой отец с Дорониным договорился…
– О чем? – этот вопрос можно не задавать. Очевидный ответ оставляет привкус горечи на языке.
Саба улыбается как бы извинительно, потом они снова вдвоем смотрят в зал.
Доронин ведет себя, как павлин. Победитель по жизни. Важный и чего-то стоящий. Но одной подробности его биографии достаточно, чтобы мнение о нем у нормальных людей опустилось ниже плинтуса.
Жаль, нормальными зал не полнится. Полнится богатыми.
– Это давняя папина мечта… Отдать меня кому-то… Выгодному…
Странно, но озвученное не делает больно.
Возвращаясь домой, Полина ведь уже прекрасно понимала, что без этого не обойдется. Просто надеялась, что не так сразу.
– Но не насильнику же…
Звучит даже смешно, но Поле не до смеху.
Она снова поворачивает голову и бродит глазами по дворику. Ей снова мерещится…
– Кто такой Гордеев? О нём все говорят…
Девушка спрашивает, хмурясь, старательно заставляя себя вернуться взглядом и мыслями на веранду.
Саба давно в столице. Саба уже всё про всех разузнала. Это видно по тому, что хмыкает.
Докурив, отправляет окурок в пепельницу, поворачивает голову и подмигивает…
– Очень харизматичный говнюк. Я видела – мне понравился. Но он совсем не надежный… Он целыми отраслями под себя гребет. Бизнесом занимается. Сам поднялся. Говорят, не так, чтобы чисто, но кто здесь чист?
– Никто.
– Вот-вот. А он хотя бы молодой… И хотя бы никого не насиловал. Во всяком случае, о нём подобное не говорят.
– Весь вечер о нем гудят…
– Конечно, гудят. Выборы… Его партия баллотируется. Он… Будоражит.
Определение Сабы нравится Полине настолько, что даже губы подрагивают.
Определенно будоражит. А её всё так же будоражит вязкая темнота дворика.
– Ты же знаешь, что Гаврила твой…
Саба только начинает, а Полину тут же сковывает. Она мотает головой, обнимая плечи руками. Кощунственным кажется даже просто говорить о нем на празднике, устроенном отцом. Она больше в такие игры не играет.
– Не надо, Саб. Не хочу о нём…
Полина просит, но Сабина всё же настаивает. Поворачивается так же, как Полина стояла всё это время – спиной к залу, лицом к парапету, опускает на него локти, склонившись, ловит взгляд подруги…
– Не знаешь, значит… – её глаза горят, Полю это пугает, но во второй раз она уже не протестует. Смотрит, замерев. Ждет чего-то… – Твой Гаврила – его правая рука.
– Чья? – Полина чувствует себя тупой, но все равно спрашивает. Сабрина относится к её резкому поглупению снисходительно. Тянется и гладит по плечу, улыбаясь.
– Гордеева. Он что-то вроде серого кардинала. Всё умеет. Всё делает. Говорят, очень благодарен. Когда-то именно Гордеев вытащил его…
Из чего – можно не уточнять. Полина опускает голову, взгляд, кивает.
