Трогает Полину за кисть, аккуратно будя.
Она выныривает изо сна с резким вдохом. Распахивает глаза и замирает.
Во взгляде всего секунда паники, а Гаврила ощущает её, как сильный-сильный удар в самое сердце.
Она ещё боится. Сколько будет бояться – Бог его знает. Он может только сделать так, чтобы бояться больше было нечего.
– Заснула, прости…
Полина садится ровнее, тянется руками к лицу и трет, из-под воды выглядывают хрупкие плечи.
Она стесняется, но не наготы, а того, что он может увидеть следы избиений. Пены в ванне уже маловато, чтобы скрыть тело полностью. Поэтому под мужским взглядом Полина прижимает колени к груди. Обнимает под водой руками, утыкается щекой в коленную чашечку и смотрит на него.
– Давно сидишь?
– Нет, вода теплая ещё.
Полина улыбается, следя, как Гаврила тянется к воде и проверяет пальцем.
– Да, неплохо. И пахнет вкусно.
– Шоколадом...
– Ага, точно...
Их разговор звучит тихо и поразительно по-бытовому.
– Подождешь меня в спальне? Я сейчас выйду…
Реагируя на просьбу Полины, Гаврила кивает, тянется вслепую за одним из лежащих на полке полотенец. Встряхивает его, раскрывая.
– Я сама… Если можно…
Мог бы настоять, конечно, но смысл? Он не знает глубины её травмы. Ещё одним мучителем стать откровенно страшно.
Поэтому просто дает в вытянутую руку и действительно выходит.
Прежде, чем сесть на кровать, снимает куртку – в ней тут пздц жарко. Бросает на кресло, расстегивает несколько пуговиц на рубашке, окидывает комнату взглядом.
Слышит тихое копошение за дверью. Чувствует почти полное умиротворение.
Они с Полиной после той ночи о себе особенно больше не разговаривали. Он её не трогал. Не прессовал. Ни на чем не настаивал. Страшно.
Да и ей не до него.
И сегодня ничего такого не хотел вроде бы. Просто зайти, доброй ночи пожелать.
А теперь сидит и ждет, когда его Полька выйдет из ванной.
Она выходит быстро. Босиком. В том же полотенце, которое Гаврила для неё снял. Волосы уже не собраны в высоком пучке на макушке, а рассыпаны по плечам.
На тонкой шее и ключицах капельки. Спешила.
Синяков действительно почти не видно. Если бы остались – она не рискнула бы, а так...
Подходит к нему, останавливается в шаге.
Когда Гаврила кладет руки на талию и чуть ближе тянет – позволяет. Шагает между шире разведенных мужских колен.
– Всё хорошо? – вместо ответа на ее вопрос Гаврила вжимается в женский живот лбом и закрывает глаза.
Нельзя так любить, как он любит. Это изнутри сжирает.
Полина не настаивает на ответе. Кладет на его волосы руку. Гладит.
Он так это обожает – сил нет.
Боится спугнуть момент. Ловит его с жадностью. Мурлыкать готов.
Двигаться не хочется – ни вперед, ни назад, но Полина решается первой.
Чуть отступает, заставляя находить в себе силы, чтобы удерживать потерявшую точку опоры голову.
Гаврила поднимает взгляд и смотрит на нее, когда на колени падают свинцово тяжелые руки.
Поля не лучится решительностью. Сомневается. Не уверена. Но осторожно опускается на его колени.
Двигается ближе. Тянется губами к губам.
– Я весь день тебя ждала…
Гаврила обнимает её, с ума сходя от тихого шепота и вкуса губ.
Полины руки едут по плечами и обнимают за шею, а ему всё равно страшно нырнуть под полотенце и коснуться тела.
Только страх не мешает организму отреагировать на её близость.
Полина немного ерзает – наверняка прекрасно чувствует его желание.
Он впервые её целовать не боялся, а сейчас – пиздец как. Пробует осторожно. Пытается поймать настроение. Темп. Всё, что задает она.
– Не больно? – в ответ на его вопрос Поля уверено качает головой. Отрывается и тянется к полотенцу сама.
Сама же распускает. Чуть-чуть дрожит под взглядом Гаврилы. А он не может сдержаться и не разглядывать.
Кое-где еще есть синяки, но уже пожелтевшие – ещё чуть-чуть и исчезнут. Она похудела. Грудь. Живот. Бедра.
Он всю её наощупь помнит. Теперь мечтает вернуть в то же состояние.
Проезжается пальцами от пупка выше, взвешивает одно из полушарий в ладони. Гладит прогнувшуюся поясницу и поднимает взгляд к глазам.
Между ними так всё хрупко, что страшно испортить. Сексом можно.
Но Гаврила рискует.
Съезжает ладонью на ягодицу, сжимает. Ртом накрывает сосок.
Она сладкая, как всегда. И ей нравится, как всегда.
Поля постанывает, отдаваясь и доверяя.
Снова ныряет в волосы пальцами и вжимается носом в его висок.
Дышит часто, концентрируясь на ощущениях.
И Гаврила тоже. Просто сейчас они кажутся нереальными.
Он приподнимает Полю с колен и укладывает на кровать.
Сам – сверху, стараясь не давить.
Гладит скулу, смотрит в раскрытую душу.
– Ты боишься? – Полины глаза наполняются слезами. Это делает больно.
– Боюсь, что уничтожила всё.
Не уничтожила, конечно, но этот страх Гаврила понимает.
Не может на слезы смотреть. Закрывает глаза, тянется к губам. Гладит живот, скользит по бедру, щекочет щиколотку, сгибая в коленке.
Не будет он её трахать. Нахер ей это сейчас не нужно. А вот нежность, ласка, слова всякие…
– Он тебя насиловал? – этот вопрос в голове крутится без остановки. Гаврила жить не может, не зная точно.
