В коридоре нас ждал тот негр, что подходил к Непомнящему, жестом повел за собой. Мы прошли метров двадцать, затем несколькими партиями спустились на стеклянном лифте на нулевой этаж, где пахло дезинфицирующим средством. Еще коридор, поменьше, и сопровождающий остановился возле двери, где зеленым светилась сенсорная панель. По обе стороны от нее стояли две софы, на одну рухнул я, на другую — Микроб.
Микроб скрестил руки и проворчал:
— Если нас насильственно усыпят, то любой может сделать с нами все что угодно? В свете последних событий, я не согласен.
— А придется, — развел руками Карпин.
— Все будет в нашем присутствии, — уверил его Бердыев, постучал в дверь, и она распахнулась навстречу.
Из последних сил поднявшись, я заглянул в кабинет и заметил три кушетки, вероятно, для сна. Час точно можно дрыхнуть. Авось восстановлюсь.
Бээровец указал на бодрых Кокорина, Дзюбу и Топчи.
— Вы пойдете первыми. — И обратился по-английски к медикам: — Сколько длится процедура? Стандартно час?
Ответили утвердительно, но пообещали сделать все поскорее.
— Что⁈ — воскликнул Сэм. — Я пойду! Не хочу тут тухнуть два часа!
Руслан Топчи растопырился в проходе.
— Ну уж нет!
Пропустив Кокорина и Дзюбу, он закрыл дверь, и загорелся красный индикатор. Я сомкнул веки и провалился в сон, успев подумать: «Хорошо, хоть коктейли выпил. Только бы обошлось без подвоха…»
Разбудили меня крики. Вышла первая партия испытуемых, и за право войти в кабинет сцепились Сэм, который уже не хромал, Денисов, Джикия и Андрей Хо. Бээровец указал на Тюкавина, меланхолично сидящего на дальнем диване, и спокойного Дивеева. Первым затих Хо, и отправили его, а я снова заснул и проспал до того момента, когда остались только мы с Микробом.
Переглянувшись, мы направились на обследование.
На кушетке я позволил подсоединить электроды и с удовольствием заснул, а когда открыл глаза, посмотрел на врача, которая следила за моими показателями на мониторе. По ее лицу ничего нельзя было прочесть, но удивления или озабоченности она не выказывала, а эмпатию я включать поостерегся.
— Норма? И стоило портить ребятам настроение? — на неважном английском проговорил Валерий Кузьмич, карауливший нас.
— Да, все в порядке, — улыбнулась врач.
Теперь — медленно выдохнуть, как будто не было волнения. Вот сейчас — точная и стопроцентная победа! Я хлопнул по ладони заспанного Микроба, тот зевнул, глянул зверем и клацнул зубами.
— Так жрать охота! Сейчас тебя съем!
— У меня мясо жесткое, — я отпрыгнул в сторону, подыгрывая ему.
На выходе меня накрыла волна радости — теперь уже повторно, и главное — были силы для сильных эмоций. В сопровождении Кузьмича и негра в белом мы направились по коридору.
Главный тренер сказал:
— Надеюсь, вы не в обиде, что парни уже празднуют? В ресторане гостиницы накрыт стол и организована прямая трансляция…
— А когда можно поговорить с родными? — спросил я. — Времени-то одиннадцатый час!
— На это у вас будет целая ночь, — обнадежил меня он. — Кстати, удалось договориться, чтобы организовали мост с твоей женой.
Вот теперь меня накрыло и понесло-о-о. Хотелось бегать вокруг Непомнящего и скакать.
Когда поднялись на первый этаж, где подтрибунное, нас ждали два наших охранника и трое полицейских, которые сопроводили к черному «бусику». Меня он насторожил: в голливудских фильмах на таких рассекали в основном плохие парни. Потому прежде, чем залезть в салон, я обратился к водителю и охраннику:
— Привет, парни! Надеюсь, вы не болели за итальянцев и не будете нас убивать?
Они переглянулись и засмеялись, а мне стало ясно, что их намерения чисты.
— Привет! — сверкнул зубами молодой чернокожий водитель. — А правда, что специально для вас будет петь Билли Айлиш?
— Кто это? — спросил Микроб.
Действительно, откуда рокеру из СССР знать Билли Айлиш? Он предпочел бы кого-нибудь из классики рока, а я помнил ее из той реальности. Заводная девчонка с зелеными волосами.
Непомнящий таинственно промолчал.
— Вот же повезло! — вздохнул негр и завел мотор.
Прежде, чем залезть в салон, я оглянулся на стадион. Легкий и воздушный, он будто парил в рассеянном свете на фоне темного неба и светящихся вдалеке небоскребов. Спасибо тебе, Соу-Фай, здесь я был счастлив и оставил частицу своей души!
Музыка в отеле грохотала так, что было слышно на улице. Под козырьком курил Карпин, увидел нас, помахал рукой, кивнул на здание и показал «класс».
Мы с Микробом, как две голодные акулы, стремились не на музыку, а на едва уловимый запах еды. А может, нам только казалось, что этот аромат щекочет ноздри. Еда туманила разум и влекла, как те вожделенные котлеты, которые мне нельзя было есть перед боем несколько лет назад.
Ворвавшись в столовую, мы сперва уселись за свободный столик и проглотили пару стейков, запивая свежевыжатым апельсиновым соком, и только потом осмотрелись и остолбенели. Это не то место, где мы столовались! Это крутой ресторан! Если бы не знакомые лица вокруг, подумал бы, что мы заскочили не туда.
