Сборную СССР поселили не в отеле, как было все предыдущие разы, а на спортивной базе на берегу океана, близ городка Форт-Лодердейл. Тут были приличные номера и все необходимое для тренировок: тренажеры, два футбольных поля, гостиничный комплекс, реабилитационный и медицинский центр, где мы прошли медосмотр по прилету.
Я боялся, что буржуи выдумают что-то эдакое, дабы вывести самородков на чистую воду, но все было стандартно, все получили допуск, Микроб выдохнул с облегчением, и я тоже. Может, если бы я играл в основном составе, внимание к моей персоне было бы более пристальным, а так… Так отношение, как к бревну в проруби.
Там же была столовая. Поваров мы привезли с собой. Как я понял, перед каждым приготовлением пищи они должны проверять продукты. В город нас не выпускали, пресс-конференция была назначена на вечер тринадцатого, после игры.
В общем, близкого знакомства с Майами не получалось. Единственное, что мотивировало — Карпин после очередной изнурительной тренировки встал в середине раздевалки и объявил:
— Думаете, вы просто так к жаре привыкаете? Потому что так надо? А вот и нет. Если выиграете у австралийцев, вам организуют тур по заповеднику. А финальным аккордом — купание в океане.
И сразу задышалось легче. Словно брел по пустыне из последних сил, и вдруг на горизонте замаячил оазис… а дальше — золотистые пляжи, пенные волны, загорелые серфингисты… и серфингистки.
— Хочу поймать тунца, — мечтательно прошептал центральный защитник Коровьев. — Если выиграем, устроите нам рыбалку на катере? Настоящую! Чтобы поймать тунца.
— Тунца? Да тут знаешь какие групперы водятся? — хмыкнул Карпин, после чего воздел перст и проговорил: — Если выиграете! Вот «если» — тогда и поговорим.
Если коротко, развлечений, кроме тех, что мы себе придумали сами, не было, но мы не особо к ним и стремились. Каждый чувствовал себя студентом-отличником, прорабатывающим навыки перед защитой дипломной работы. Какие там девки! Какие пляжи! У нашей сборной — первая игра за долгое время, и вся страна… Весь мир на нас смотреть будет.
Все надеялись, что, раз уж мы в Майами, то посмотрим открытие чемпионата в числе зрителей, на стадионе. Но исключений для нас делать не стали, и сборная собралась в конференц-зале перед огромным экраном.
Что касается церемонии, мы ее ждали, как дети в цирке ждут появления клоунов. Раньше информация за железный занавес не просачивалась, теперь же, когда его приподняли, отечественные пропагандисты взялись за дело с особым усердием, и вместо солнечных лучей, которые должны были излиться из мира света в царство невежества, брызнуло коричневое.
Упор сделали на гендеробесии, выискивали самые уродливые его проявления, самых безумных фриков и демонстрировали как витрину психического здоровья западного мира, умалчивая о том, что люди в большинстве своем — нормальные.
Парни так поверили, что на западе сплошь фрики, что даже ставки сделали, кто на открытии скажет торжественную речь: лысая жирная женщина с татуированной башкой, которая считает себя мужчиной-геем; бородатый мужик с сиськами, в розовом мини, который считает себя женщиной, бородатый безногий карлик с пришитыми сиськами…
Все склонились к тому, что этой великой чести должен быть удостоен даун-гермафродит с полимастией, которое идентифицирует себя как оно. Причем оно должно быть черным, тогда оно вне конкуренции.
В общем, приготовились мы смотреть шоу из разряда «Самодеятельность завсегдатаев психлечебницы».
Конкретно я заранее испытывал чувство стыда, потому что это безобразие увидит и менее цивилизованный и особенный мир, например, СССР. Однако началось все более чем нормально. В центре стадиона появилась голограмма девочки-мулатки лет тринадцати в снежно-белом платье, похожем на свадебное, и с белыми цветами в волосах.
Мне подумалось, что это продукт нейросети, но девочка оказалась проекцией реального подростка, она вскинула руки вверх, как балерина, и запела непередаваемо-прекрасным голосом. Над головой девочки вращался голографический земной шар, который она придерживала левой рукой.
Голограмма девочки начала уменьшаться, уменьшаться, раз — и вот на ее месте осталась реальная девочка-подросток с микрофоном и продолжила петь. Земной шар опустился ниже, полетели космические корабли, и к девочке вышел…
Я протер глаза.
Вышел Илон Маск. Трибуны взревели. Илон поклонился и взял речь. Он говорил, что у каждого народа есть свои корни, США — особенная страна, куда все эмигранты принесли частичку своей родины, культуры, и чемпионат мира — то, что объединит целый мир.
Голограмма земного шара начала увеличиваться, опустилась на Маска, и на ней высветился СССР, Байконур, снова полетели космические корабли, грянула классическая музыка, появились балерины, уменьшились, заплясали вокруг Маска и девочки-ведущей.
