Рыжебородый мастер иллюзий оказался моложе, чем он думал. Зеленые глаза с явственной искоркой безумия, тонкие длинные руки, торчащие в стороны непослушные вихры — совсем мальчишка. Недаром он так понравился Вррыку — волк и сам был еще молод. И так плохо разбирался в людях.
Смотреть на оборотня, сидящего у ног противника, не хотелось. Граф скрестил руки на груди и приступил к главному:
— Вы отпускаете женщин, мы остаемся выяснять отношения наедине. Заказ давали на меня, так что им здесь не место. Я понял ваши претензии относительно трагически погибшего наставника и готов на них ответить. И рад, что с того момента, как испуганный паренек уполз в кусты, он возмужал настолько, что сумел поставить на уши всю округу.
Дарк дернулся что-то возразить, но умолк, едва Штейн махнул на него рукой.
— Это не входило в мои планы, но я готов обсудить некоторые новые условия, — маг растягивал слова, явно получая удовольствие от происходящего. — Ты ведь хочешь спасти Баньши?
Удержаться от взгляда в сторону дивана Влад не смог. Куда умнее было бы сымитировать безразличие и не давать сопернику повод довольно рассмеяться.
— У меня есть противоядие, — помахал пузырьком Штейн. — Ты обещаешь не нападать на меня и Дарка, а я возвращаю ее к жизни. Потом мы выясним, кто из вас одержимый, и отправимся искать отсюда выход. Кто будет возражать, лишится жизни. Авось «кроличья нора» откроется и рядом с трупом.
— Как я могу быть уверен, что вы не лжете? — Граф подивился звучащему в его голосе безразличию.
— А у тебя нет выбора, — пожал плечами рыжебородый. — Либо ты принимаешь мое предложение, либо остаток вечности мучаешься совестью по поводу кое-чьей смерти.
— Соглашайся, — невнятно пролаял сбоку оборотень. — Проигрывать надо достойно. Так, чтобы победителю стало нестерпимо стыдно за позорную победу.
Влад бросил короткий взгляд на волка, сильно жалея о том, что в свое время так и не взялся тренировать воспламенение взглядом. Бред, конечно, заблуждения, но вдруг на одного предателя искры хватило бы.
Стоящий в стороне Охотник демонстративно достал из сумки знакомую Графу черную коробочку. Сжал ее пальцами, и по одной стороне шкатулки побежали синие искры. По хребту прошла неприятная дрожь узнавания.
— Хорошо. Даю вам слово.
— Молодец, умный вампир, — глумливо хихикнул Штейн и бросил Дарку пузырек. — Позаботься, чтобы она проглотила не меньше половины. Экстракт сока кукурузы наполовину нейтрализует гербицид. Наши ученые пока не придумали феномену объяснения, но действует хорошо.
Когда Фея закашлялась и открыла глаза, Влад снова почувствовал пульсирующую в голове боль. Мысли девушки скакали и путались, не желая складываться в связные предложения. Это отвлекало, не давало ухватить главную разгадку.
— Ты знаешь, что на самом деле случилось с Шеймусом?
Выстрелил наугад, но попал точно в цель. Лицо мага вытянулось и стало похоже на восковую маску злобного божества, искаженную страшной гримасой. Штейн молчал, мучительно пытаясь сглотнуть, не в силах произнести ни слова.
— И правда, Джерард, — повернулся к нему Вррык. — Где Шеймус? Ты, помнится, называл его лучшим другом.
— Он умер, — проскрежетал великий мастер иллюзий. — Примерно полгода назад. Апоплексический удар. Твой приятель довел его до того, что профессор скончался от страха.
— Раньше я тоже был в этом уверен, — покачал головой Влад. — Но это Охотник, а не я приложил старика головой об стену, спровоцировав кровоизлияние в мозг.
— Это называется аневризма, — Фея приподнялась на локте и слабым голосом помогла вампиру развить мысль. — О'Доннелла ведь и до того дня мучили головные боли, не так ли? Страх лишь ускорил закономерный процесс. Вы мстите не тому человеку.
Последующую сцену Граф предугадать не мог. Штейн с небывалой скоростью метнулся в сторону Дарка и, выхватив у него из рук жуткую коробочку, приставил ее почти к самой шее Анны.
— Только рыпнись, шляпа, и она живо склеит ласты, — пробормотал маг наседающему на него Охотнику. — Какая жалость, что вы все пока нужны мне живыми.
— Зря стараетесь, — с трудом проговорила Фея. — Никто из нас не знает точного расположения «кроличьих нор», ведущих в ваш мир. О них было известно только Шеймусу.
Штейн вцепился себе в волосы, запрокинул голову и истерически расхохотался.
— Вы так ничего и не поняли, — выкрикивал он между приступами захлебывающегося смеха. — У меня есть пророчество Дэнуца. Один из вас одержим несбытью. Нереализованной мечтой старого профессора о возвращении домой. В последнюю секунду жизни он успел разочароваться в вашем мире.
