Ошеломленные новостью пони молча переглядывались, пытаясь осознать сказанное принцессой. До сих пор Селестия и Луна были единоличными правителями страны, да, у них, конечно же, были помощники, но чтобы вот так, во всеуслышание, объявить о создании нового уровня в правительстве… Да в принципе о создании полноценного правительства! Никто не понимал, как реагировать на произошедшее. И словно им всем было мало, как Луна объявила о создании службы Теневого надзора. Ее фестралы и она лично будут следить за соблюдением законов, чтобы пони были искренне счастливы, и никто никогда никого не угнетал. В своейственной ночной правительнице прямолинейной манере, она заявила о том, что жестоко покарает любого, кто пожелает обманом или угрозами угрожать чьему бы то ни было благополучию, счастью и, ни приведи звезды, жизни.
«Боевитая у тебя сестра, я бы с ней смахнулась»
«Не трогай мою сестру!»
«Неженка. Погонять бы тебя с алебардой, знаешь, а то ты ею как палкой махаешь»
«Технически, это и есть палка»
В душе принцессы яростно полыхнуло пламя чужого гнева.
«Завтра. В девять вечера. На плацу. Не появишься, я тебя пинком туда отправлю, через все стены этого твоего замка»
Селестия с трудом, но все же удержала лицо, правда, Луна точно что-то заметила. Пока пони молча переваривали услышанное, аликорн мысленно перебирала известные ей ицеляющие заклинания и мази от синяков и ожогов. В том, что они ей завтра понадобятся, она была абсолютно уверена.
«Серьезно… Лучше бы она просто злилась»
С громким лязгом алебарда, бешено вращаясь, отлетела в сторону, и в следующее мгновение мощнейший удар вмял металл доспехов в бок Селестии, отбрасывая ее. Короткий полет прервался, когда пони с хрустом впечаталась в мраморный трон богини.
— Infirmus! — рявкнула Хелена, раздраженно грохнув древком, подняв облако пыли и комьев сухой земли. — Вставай!
Подчиняясь воле волчицы, треснувшие ребра аликорна с отвратительным хрустом заняли правильное положение. Броня со скрежетом и скрипом металла выправилась, а рядом с тяжело дышащей пони воткнулась шипом вниз ее алебарда.
Селестия уже не стонала и не кричала от боли, осознав и приняв фантомность ощущений. Она не сразу привыкла к этим жутким тренировкам, но была рада хотя бы тому, что огнегривая отказалась от идеи погонять ее в реальном мире. Единственное, в ультимативном порядке потребовала заняться своей физической формой.
Вовне принцесса спала, отдыхая телом, пока безумная волчица истязала ее разум и душу, пользуясь выходным днем в расписании. Нет, она давала ей время на полноценный отдых, так что к своим обязанностям Селестия приступала свежей и выспавшейся, но ночь с последнего рабочего дня недели богиня считала своим временем. Она буквально вбивала в пони основы владения алебардой, причем не свои, каким-то образом ей удалось вывести правила и техники для боя с применением телекинеза и магии, и теперь Хелена учила Селестию тому, на что не способна даже сама.
Контроль оружия за пределами взгляда, например, за спиной противника или далеко в стороне от себя. Метание алебарды, вращение, хитрые удары, скользящие блоки на безопасном удалении, обманные финты. Все это сочеталось с безумными скачками вокруг оппонента, заставляющие его теряться и крутиться то за самим противником, то за его оружием, не зная, откуда ждать удара. Хелена сразу учила Селестию бить не только алебардой, но и магией, отчего мозг аликорна натурально кипел от необходимости стольких одновременных действий. Да и телекинез на расстоянии в десяток-другой метров был той еще задачкой.
«Ты — смертная, и тебе не дано легко просчитывать все удары, все свои шаги! Тренируйся! Опытный воин не думает — делает! Твое подсознание и рефлексы во много раз быстрее сознания, учи его и свое тело реагировать самостоятельно!»
Она и училась. Через пот, боль, слезы и кровь, расплачиваясь сотнями фантомных травм. Хруст собственных костей, вывернутые под неестественными углами ноги и оторванные крылья ее уже не пугали — она привыкла. Не знала зачем, для чего, но привыкла, не в силах противиться воле богини… И постепенно заражаясь ее энтузиазмом. Спустя несколько месяцев истязающих тренировок она поймала себя на мысли, что больше не считает происходящее тяжкой обязанностью, и даже ожидает возможности вновь поднять алебарду магией. Ей было далеко до того разгорающегося пламенем восторга, с которым Хелена встречала каждый пропущенный удар, но она уже замечала за собой скалящуюся ухмылку во время какого-нибудь особо хитрого финта, способного запутать даже богиню. Да, осознание того, что волчица сдерживается, остужало ее пыл. Вот только, она сдерживала свою силу, скорость и реакцию, ограничив их очень хорошо тренированным смертным воином, но не свой опыт, свое невероятное мастерство.
Ну а день — вернее, ночь — когда Селестии удалось пустить кровь Хелене, навеки останется в ее памяти.
