Супруги побывали в Вене, где слушали музыкальное состязание между Гайдном и Моцартом. В столице Италии гости исследовали старинные развалины и познакомились с папой римским Пием VI. В Венеции в честь Павла и Марии была устроена большая регата, бал и торжественный ужин в театре Сан-Бенедетто. Но самый роскошный прием ждал их во Франции, где в то время правили король Людовик XVI и Мария Антуанетта. Маскарады, охота, эксклюзивные экскурсии по музеям и монастырям. Впрочем, Павел все просил показать ему тюрьмы и больницы для бедняков. Говорил: «Чем дальше вы по положению от несчастных и низких людей, тем ближе следует подходить к ним, чтобы узнать и понять их»[125]. Интересно, что и сам великий князь стремился к простоте. Австрийский император Иосиф рассказывал: «Они совсем не привередливы в еде и в основном предпочитают простую, но качественную пищу, а фруктовые компоты являются особенно предпочтительными. Они пьют только воду»[126].
Павел, успокоившись, оказался весьма обаятельным и интересным собеседником. Например, барон Гримм писал: «Граф Северный, кроме большого ума, дарований и рассудительности, обладает талантом верно постигать идеи и рассудительности и быстро обнимать все их стороны и обстоятельства. Из всех его речей видно, что он исполнен желанием добра. В его образе мыслей видна энергия»[127].
Великий князь очень интересовался наукой, водил жену по академиям и школам, и Мария отчаянно старалась соответствовать, припоминая те пару глав из учебника геометрии, которые она выучила перед свадьбой. Парижский летописец де Башомон с некоторой иронией сообщает: «Учитель математики королевской военной школы рассказывает, что во время посещения их сиятельствами этого училища графиня задавала ему вопросы, которые удивляли его и приводили в замешательство»[128]. Можно представить, как терялся преподаватель, беседуя с великой княгиней, имевшей о математике самое смутное представление!
Но больше всего французов поразила немыслимая экстравагантность графини Северной. Доктор исторических наук Анна Семенова приводит любопытные факты: «Во время музыкального вечера в Малом Трианоне прическа великой княгини была украшена маленькой птичкой из драгоценного камня с крыльями, раскрывающимися при помощи пружинки. Туалеты и прическа Марии Федоровны особенно интересовали придворных дам. Одна из них заметила у великой княгини «очень модную штучку: в прическу были заложены маленькие плоские бутылочки, изогнутые по форме головы, заполненные немного водой и скрытые бриллиантами. В них были вставлены живые цветы, а вода поддерживала их в невянущем виде и придавала прохладу голове… – это было прелестно: весна на голове среди снегов пудры»[129]. Можно только восхититься стойкостью великой княгини, танцевавшей целый вечер с таким грузом на голове.
Спустя 428 дней, 160 городов и 14 тысяч километров супруги вернулись в Петербург. Встретили их именно так, как и ожидалось, то есть никак. Екатерина словно не заметила прибытия сына и невестки. Хотя несколько распоряжений императрица все же сделала.
Как вспоминает фрейлина Алымова, Екатерина запретила великой княгине ставить прически выше двух вершков (9 см): «Мария Федоровна, 23-летняя женщина, огромные волосы которой в то время славились, должна была подстричь их, что, разумеется, было ей очень горько, и она даже плакала»[130]. Бутылочки в такую прическу уже не вставишь.
Этого императрице показалось мало, и она запретила носить при дворе французские фасоны платьев, которые так полюбились Марии Федоровне за время путешествия. Профессор Анна Семенова сообщает: «По возвращении огромный багаж Марии Федоровны, состоявший из десятков коробок купленных в Европе за большие деньги туалетов, приказано было вернуть продавцам без оплаты чеков»[131].
Итоги заграничного гран-тура подвел Павел в одном из писем: «Если чему обучило меня путешествие, то тому, чтобы в терпении искать отраду»[132].
Павлу понадобилось много, очень много терпения, чтобы дождаться своей коронации. Он стал императором в 42 года – и немедленно принялся за преобразования.
Прежде всего Павел разобрался с долгами своей матери. Екатерина Великая оставила величайшие прорехи в бюджете страны. «Потёмкинские деревни» и царские подарки бесчисленным фаворитам опустошили казну настолько, что Павлу пришлось переливать в монеты золотые и серебряные дворцовые сервизы!
Затем император взялся за укрощение распустившейся элиты. Он вернул телесные наказания дворян, отмененные Екатериной в 1785 году. Аристократов, как простых крестьян, секли розгами за убийство, разбои, пьянство, разврат и служебные нарушения. Кроме того, Павел ввел достаточно болезненные налоги для верхушки общества – дворяне начали платить в бюджет регулярные денежные взносы, сумма которых определялась количеством земли и численностью крепостных.