Вот две подружки. Тринадцать или четырнадцать лет. Понятно, растут, переживают, что растолстели, отяжелели и вообще не такие, как были. Ну и сговорились, что заболеют и похудеют. И потихоньку вечером – ведро горячей воды, ноги в кипяток, а потом босиком через холодные сени во двор, на снег. Удалось: заболели. Горло, лихорадка, тридцать девять, суставы болят, салицилка. Откуда такая идея, почему именно они, как избежать этого в будущем? К тому же толку никакого: одна через неделю прибавила полкило, другая через три недели – два кило. Подружка потом выдала под страшным секретом – правду не утаишь… Мальчишки – в смех, а я негодую:
– Жизнь полна ловушек и опасностей, а вы, косолапицы несуразные, решили спорить с извечными законами природы?!
Или другая девочка. Во времена моей юности мода была какая? Зонтик, вуалька, бледность… Теперь же в моде спортивный стиль и здоровый цвет лица. Вот она и купила какой-то «крем де шин», мальчишки говорят, на ярмарке. Ну и вся физиономия в струпьях. Веки, губы… Цинга? А может, проказа? Акромегалия, риносклерома, волчанка, тропическая лихорадка, болезнь Аддисона? Нет. Какая-то едкая субстанция, которая обещает неземную красоту.
Ладно. Согласен. Убедила. Ты его не любишь, но он тебе нравится, очень нравится. Остальные мальчики – нет, они надоедливые и шумные, но вот этот – да. Он милый. Впрочем, ты и сама не знаешь почему. И беспокоишься за него.
Ты прячешь эту свою вовсе не любовь (для любви ведь нужно окончить школу, и вообще это только у старших бывает), скрываешь, что он тебе нравится, и удивляешься: откуда я знаю? А ты как-то раз, я видел, обрывала листочки акации, а потом грустила, потому что выпало «плюнет». Но уверяю тебя, ты ему тоже нравишься, просто он не хочет показывать, чтобы не смеялись, не дразнили. Он ведь самолюбив.
Помнишь историю с пирожными? Он взял только одно и небрежно придвинул к тебе тарелку; ты не взяла, а та съела второе. Он разозлился, что не ты, и заявил, что у нее красный нос, а это неправда. И уже неловко было взять оставшееся третье пирожное, все бы догадались, что он его оставил для тебя. Такая жертва, а ты отвергла.
Он тоже потом обрывал листочки акации и весело засвистел, потому что выпало «любит».
Мальчишек-то я хорошо знаю, а вот девочкой никогда не был, так что мои познания только из книг, ну и порой девочки сами кое-что расскажут.
Одна, к примеру, призналась мне, что даже любит перед сном поплакать. Поплачет, помолится – и делается легче, засыпает примиренная и успокоенная. Или положит уставшую голову на подушку и представляет, что половина подушки – зима, а на другой половине (если к стенке отодвинуться) весна – цветы, бабочки. Или же кровать – корабль в бурном море, и это путешествие. Или что будет через пять лет.
Один бунтует, другой примиряется, а третий думает, как бы все изменить, чтобы жить стало лучше.
Я знаю, ты девочка мягкая и добросердечная. Но девчонки вечно ведь жалуются на мальчишек. А они, поверь, не хуже – они просто другие. Я это дело исследовал с математической точностью, математика ведь – царица наук. Это тебе не мнения и загадки, но числа – гордые, точные, непреклонные.
Так вот, я подсчитал, сколько клякс и пятен в тетрадях, сколько каллиграфических строчек, сколько оторванных подметок приходится на девочек и сколько на мальчиков, сколько нестриженых грязных ногтей, сколько пропавших мячей, сколько дырок в чулках и разбитых окон, сколько синяков и повязок, сколько сломанных перьев и карандашей, сколько потерянных носовых платков и шапок, сколько драк (и кусков мыла), – понаблюдал за пятью десятками девочек и пятью десятками мальчиков.
Да, правда, числа непреклонны, однако же все не так просто. Мальчик говорит: «Вы только драки считаете – а посчитайте-ка ссоры, сплетни, жалобы и обиды». А девочка говорит: «Вы посчитали шишку на лбу, но это меня мальчик толкнул, и я упала. Вы посчитали мой разорванный рукав, а когда мы играли, я ведь говорила, чтобы за рукава не тянули. Это его клякса в моей тетради; это он взял мою резинку и потерял. Ну да, палец перевязан, но я укололась иголкой, когда штопала его носок, и палец у меня нарывает. Это все не в счет!»
И учительница все время жалуется: мальчики, мол, лодыри, грязнули и хулиганы. Но при всем при том с ними легче договориться. И девочки тоже: без мальчиков как-то тихо и даже, пожалуй, грустно.
