Грейс хорошо знала эту парковку. Каждое машино-место было снабжено бетонным ограничителем. Превосходная подставка для ее правой ноги. Она подняла эту ногу почти перпендикулярно левой.
Геометрическая Женщина. На первый взгляд странная поза.
Красивые голубые глаза Роджера обшаривали помещение. Абсолютно растерянные.
– Спасибо, вы настоящей джентльмен, – сказала Грейс.
– Но здесь нет машины…
Врач обхватила ладонями лицо мужчины и поцеловала его – сначала нежно, потом страстно. Он сопротивлялся всего долю секунды, прежде чем сдаться. Ее язык без труда проник между его губ.
Роджер таял, словно безе. Его ладонь несмело легла на ее плечо, а вскоре переместилась на грудь. Блейдс придвинулась ближе, показывая, что он на правильном пути.
Он легонько сжал ее грудь.
Чудесное, нежное прикосновение, Роджер. Кажется, ты будешь победителем.
Расстегнув ему ширинку, женщина высвободила его член и медленно погладила. У Роджера перехватило дыхание. Закрыв глаза, он принялся нащупывать подол серого платья. Но Грейс опередила его, резко дернув вверх мягкую ткань, чтобы открыть бедра. Не меняя положения ног – правая согнута, левая прямая, – подалась навстречу его пальцам.
Она подставила себя его ласкам, направляя его руку. Его глаза широко раскрылись, круглые и яркие, как у испуганного ребенка.
Натуральный голубой цвет. Роджер не пользовался линзами.
Грейс задавала ритм, одной рукой обняв его за шею – сначала медленно, потом все быстрее и быстрее.
– О боже… – прошептал он и закрыл глаза. Блейдс крепко обняла его и еще больше ускорилась. – О… боже. – Слабый, прерывающийся голос, растерянный, испуганный, исступленный.
Похоже, он снова колебался.
Ее ладонь легла на его ягодицы.
– Давай, Роджер, – прошептала она ему на ухо.
Он подчинился. Как и все они.
Чудесный Прыжок в расплавленное золото. Мужчина задрожал, и из его горла вырвался глухой звук – благодарность и одновременно победоносный боевой клич. Грейс жадно поцеловала его, удерживая губами сверху и снизу. Она ждала его оргазма.
Простая вежливость. Она в нем больше не нуждалась, так как кончила на несколько секунд раньше.
Когда дыхание Роджера выровнялось, а эрекция ослабла, Грейс разомкнула объятия, поцеловала его в щеку и застегнула молнию на его брюках. Он не открывал глаз. Вернув серое платье на место, она взяла его за руку и держала ее, пока не почувствовала, что пульс замедлился.
– Роджер?
Веки мужчины затрепетали, словно не хотели открываться. Губы его тронула легкая улыбка. Он выдохнул, и Блейдс почувствовала, как он освобождается от ее чар.
– Спасибо, Роджер. А теперь мне действительно пора идти, – сказала она.
– Твоя машина…
Палец, прижатый к его губам, заставил его умолкнуть. Коснувшись губами кончика его носа, Грейс взяла его за плечи и повернула лицом к лестнице – так продавец устанавливает в витрине манекен.
– Хелен? – Голос инженера был хриплым. Жалобным.
– Я очень рада, что встретила тебя, Роджер. Удачи с твоим проектом.
– Ну да. – Он снова поморщился. Страшился того, что привело его в Лос-Анджелес? Слегка подтолкнув его, женщина стала смотреть, как он делает несколько неуверенных шагов.
Он остановился. Оглянулся на нее.
– Доброй ночи, Роджер.
Пытаясь сохранить достоинство, мужчина неестественно широким шагом пересек парковку, распахнул дверь на лестницу и исчез.
Грейс укрылась в тени и, выждав несколько секунд, стала подниматься по пандусу к своей «Астон Мартин». Садясь в машину, она почувствовала, как ее сердце наполняется силой и радостью. Самая приятная разновидность дежавю: повторение триумфа.
Ее дни были заполнены заботой о других, и она заслужила это чудесное ощущение. Чувствовать себя собой – независимой личностью, которую отделяет от остальной вселенной кожа, границы сознания, всплески чувств и наслаждения.
Непредсказуемые Прыжки в бездонные пропасти возможностей.
* * *
Она выехала с парковки, слушая Баха и улыбаясь.
Еще одно очко в пользу интуиции. За все время ее многочисленных Прыжков она всего лишь два раза подвергалась опасности.
Первый раз объектом оказался неуклюжий болван, банкир в костюме за три тысячи долларов, в колледже игравший в футбол и по-прежнему считавший себя неотразимой горой мышц. Начал он мирно, но потом увлекся, глаза его налились кровью, и большие ладони потянулись к шее Грейс.
Чем они больше, тем грубее…
Блейдс оставила его корчиться на земле.
Вторым, действительно опасным, пошатнувшим ее уверенность в себе, был стройный, длинноволосый, похожий на меланхоличного поэта атташе венгерского посольства, которого она встретила в отеле «Уорвик» в Нью-Йорке и который ухитрился незаметно для нее подать сигнал своему приятелю. Когда этот приятель появился в узком переулке и попытался устроить групповое развлечение, не спрашивая согласия Грейс, она испытала непривычное чувство страха.
Нельзя сказать, что это было так уж неприятно. Однако…
Опасная была ситуация, но все закончилось благополучно, и женщина решила, что это будет для нее полезным уроком. Оба венгра после этого какое-то время вряд ли могли нормально ходить, и нанесенный им ущерб доставил ей удовольствие.