Грейс даже предположить не могла, до какой степени ее детство было похоже на то, через что проходили ее пациенты. Но это лишь усиливало ее мотивацию.
С самого начала она почувствовала себя здесь своей.
Обитатели госпиталя тоже чувствовали это, и вскоре у Блейдс было в два, а затем и в три раза больше пациентов, чем у любого другого работающего здесь психотерапевта. Но самое главное – она добивалась результата, так что пациенты и их родственники требовали именно ее. Персонал заметил это – и был благодарен, что кто-то тянет такой воз.
Тем не менее некоторые коллеги считали ее странноватым трудоголиком, который сутками не выходит из больничных палат, как будто не зная усталости. Может, думали они, у нее биполярное расстройство? Или взрослый вариант синдрома гиперактивности с дефицитом внимания?
И почему она ни с кем не общается?
Но те, кто был поумнее, предпочитали помалкивать, радуясь тому, насколько облегчилась их жизнь.
Одна из медсестер, работавших в ночную смену, стала называть Блейдс «заклинателем». А ее коллега-постдок, ветеран Вьетнамской войны, вернувшийся к учебе в зрелом возрасте, который вместе с ней вел группу поддержки для пациентов с парализованными ногами, думал, что покажет «молодой красивой цыпочке», что такое страдания.
Вскоре он стал называть ее Целителем Страждущих.
Это прозвище Грейс нравилось.
* * *
Однажды вечером, выйдя из госпиталя и направляясь к своей подержанной «БМВ» третьей модели, которую Софи и Малкольм «купили за бесценок», она заметила женщину средних лет, которая махала ей рукой. Полная, белокурая, хорошо одетая. Изо всех сил старается улыбаться.
– Доктор Блейдс? Простите, у вас найдется минутка?
– Я могу вам чем-то помочь?
– Мне неловко вас беспокоить… Вероятно, вы меня не помните… Вы лечите моего племянника.
Конфиденциальность не позволяла врачу ответить, даже если б она знала, кого имеет в виду незнакомка.
– Ах да, простите, – сказала та. – Мой племянник – Брэдли Данэм.
Милый мальчик, родом из Стоктона, повреждение фронтальной доли головного мозга, лишившее его эмоций. Но он остался тихим и мягким – до такой степени, что Грейс не могла понять, почему он пошел в морскую пехоту. На шестом сеансе Брэдли рассказал ей.
Когда я окончил школу, то мечтал только об этом.
Блейдс улыбнулась его тете, и женщина снова извинилась.
– Я не по поводу Брэда. Речь о моем сыне, Эли. Меня зовут Дженет.
Наконец Грейс могла ответить ей хоть что-то.
– Эли тоже пациент госпиталя?
– О нет, он не ветеран, доктор Блейдс. Никоим образом. Он… Два года он страдает от того, что вы, специалисты, называете проблемами. Сильные страхи? Тревожное расстройство? И компульсивное поведение, которое все усиливается, до такой степени, что… нет, я не могу его винить, доктор, потому что иногда сама становлюсь как ненормальная. Из-за того, что случилась.
Дженет втянула в себя воздух, сдерживая слезы.
– Что случилось? – спросила Грейс.
И это изменило все.
* * *
Родители Эли, оба дипломированные бухгалтеры, стали жертвами грабителей, проникших в дом, – отца зарезали, а мать жестоко избили. Эли пришел домой, увидел результаты бойни и вызвал «Скорую» – но в конечном итоге стал главным подозреваемым и два дня подвергался интенсивным, почти жестоким допросам в полиции. Подозрения были сняты только после того, как три грабителя, попытавшиеся проникнуть в другой дом, были опознаны как виновники первого преступления.
Но к тому времени ущерб уже был нанесен: Эли, который всегда был «чувствительным мальчиком», перестал разговаривать, закрылся у себя в комнате, и у него появились разные тиковые расстройства. Он ходил туда-сюда, постоянно задергивал занавески, мыл руки сильнодействующим стиральным порошком, ковырял кожу, почти постоянно подмигивал.
На протяжении двадцати двух месяцев все попытки лечения, сначала с помощью психиатра, а потом у психолога, не принесли результата. Оба врача отказывались от визитов к пациенту, а по мере того как состояние Эли ухудшалось, он посещал их кабинеты все реже, а потом совсем перестал.
– Я в полной растерянности, – сказала Дженет. – И я знаю, что вы сделали для Брэда. Он говорил о вашей репутации. Деньги – не проблема, обещаю вам, доктор Блейдс. Если б вы смогли хотя бы поговорить с Эли…
– У вас дома.
– Он отказывается выходить.
– Но не возражает, чтобы к нему приходил психотерапевт.
– Вы придете? – спросила Дженет. Ее лицо вытянулось. – Честно говоря, я не знаю, доктор… Просто хватаюсь за соломинку.
– С Эли вы это не обсуждали.
– Эли не позволяет мне что-либо обсуждать с ним, доктор, – он превратил себя в заключенного. Я оставляю еду в коридоре, и он ждет, пока я уйду, чтобы взять ее. Но даже если ничего не получится, я заплачу вам за потраченное время. Могу наличными… Если вы хотите…
– Подробности обсудим потом, – сказала Грейс. – Где вы живете?
* * *