В. Ю. Стали появляться такие произведения, как “Уединенный домик на Васильевском”, приписываемый Пушкину[60], “Пиковая дама” самого Пушкина, “Рукопись, найденная в Сарагосе” Яна Потоцкого, купринская “Звезда Соломона” – замечательная повесть о человеке, который, нечаянно разгадав ребус, вызвал дьявола; естественно, роман Булгакова “Мастер и Маргарита”. Венцом этой темы стал гениальный роман Томаса Манна “Доктор Фаустус”, где речь идет не просто о человеке, мыслителе, а о композиторе, который за волшебную формулу творческого вдохновения продал душу дьяволу и лишился рассудка. Люди искусства – художники, поэты – часто боялись безумия, вспомним знаменитые строки Пушкина:
Ну а вслед за писателями обратились к теме Фауста и композиторы.
С. С. Хочу напомнить, что практически ни один из композиторов-романтиков XIX века мимо этого сюжета не прошел. Если просто перечислить, то это известные и менее известные произведения: Шуман, оратория “Сцены из «Фауста» Гёте”, Вагнер…
В. Ю. …увертюра “Фауст”.
С. С. Мендельсон…
В. Ю.“Вальпургиева ночь”.
С. С. Да. “Первая Вальпургиева ночь”.
В. Ю. Две оперы…
С. С. Да, но оперы стоят особняком, я сейчас только о том, что было написано в инструментальной и симфонической музыке. Причем, что интересно, Лист к этой теме возвращался неоднократно; Альфред Шнитке, о котором, я надеюсь, сегодня еще вспомним, говорил, что тему сатанизма в музыку принес именно Лист, как ни странно.
В. Ю. Но тут можно поспорить, потому что до Листа были Берлиоз и Паганини, которого мы, быть может, не считаем великим композитором, но его влияние на всех композиторов той эпохи было огромным. По-моему, и Шуман свою лепту в тему дьявола в музыке внес. На это обратил внимание, кстати, Борис Асафьев, утверждавший, будто Шуман потому и потерял рассудок, что выпустил джинна из бутылки.
С. С. Тем, что написал “Сцены из «Фауста»”?
В. Ю. Нет, он имел в виду, что творчеству Шумана свойственны синкопы. Мы сегодня говорили о дьявольских интервалах, но нельзя забывать, что вначале, как известно, был ритм. Квадратный ритм – это, можно сказать, ограда от нечистой силы, в то время как синкопа, любая синкопа – отклонение от квадрата, отклонение от мерности – это первый шаг по направлению к потере рассудка. Шуман всю жизнь играл синкопами и, с точки зрения Асафьева, доигрался до того, что рассудка лишился. Если вспомнить даже такое, казалось бы, безобидное сочинение, как “Карнавал”, где появляется в качестве одного из героев Паганини, то ведь все оно построено на сдвигах метра. Шуман был камерный композитор, а Лист, в отличие от него, был композитором большого, скажем так, публицистического размаха, медийным композитором. Он хотел разговаривать сразу с миллионами, как и Берлиоз, поэтому его “Фауст-симфония” (посвященная, между прочим, как раз Берлиозу), может быть, не самое великое произведение XIX века, но, без сомнения, одно из выдающихся.
С. С. Есть еще и четыре “Мефисто-вальса”.
В. Ю. Да, но все вальсы как бы суммируются в финале “Фаустсимфонии”; третья часть так и называется “Мефистофель”.
С. С. Вот! Наконец произнесено это имя! Мы все время говорим о Фаусте и посвященных ему произведениях, но не менее важен и его вечный спутник. И тут на память сразу приходят оперные Мефистофели. Прежде всего, конечно, Гуно.
В. Ю. Бойто[61].
С. С. Бойто, да, и с известной долей условности сюда же можно отнести “Сказки Гофмана” Оффенбаха. И, конечно же, замечательная “История доктора Иоганна Фауста” нашего современника Альфред Шнитке. К сожалению, оперу, насколько я понимаю, постигла трагическая судьба: со времени премьеры в Москве она исполняется очень редко.
В. Ю. Давайте уточним: то, что исполнялось тогда в Москве, была не опера, а концертная версия.
С. С. Кантата, да.
