САТИ СПИВАКОВА Женя, тебе сорок шесть лет, и из них, насколько я понимаю, ты сорок четыре года играешь на рояле, потому что впервые к клавиатуре подошел в два года и два месяца. Твоя мама рассказывает, что к роялю у тебя было какое-то особое влечение. Наверное, в твоем случае не было ни одного дня, когда тебя приходилось заставлять заниматься?
ЕВГЕНИЙ КИСИН Вообще-то в течение многих лет приходилось. Конечно, я любил целыми днями просто играть на рояле в свое удовольствие, это да, а вот заниматься заставляли.
С. С. Неужели? А мне известно, что в любом месте, куда бы ты ни приходил, будь то в гости или в любое помещение, где стояли пианино или рояль, тебя буквально нельзя было оттащить от инструмента.
Е. К. Это потому, что тогда мне все легко давалось, но теперь я совсем не испытываю желания просто так играть на рояле. Не всегда получается сразу хорошо сыграть, отчего возникает потребность много работать, повторять и улучшать, пока не добьешься верного звучания.
С. С. Я хорошо помню твой первый публичный сольный концерт в Москве и первые выступления с оркестром. Твое появление стало чудом. Откровением, которое нельзя объяснить словами! Я не преувеличиваю. Да ты и сам недавно в нашей беседе сказал: “Я никогда не смогу объяснить музыку словами…” То, что ты делал тогда, то, что открывалось слушателям твоих концертов, до сих пор объяснить словами не удается! К счастью, сохранилось много записей юного Жени Кисина. Ты их слушаешь иногда?
Е. К. Очень редко. Мне гораздо интереснее слушать записи других исполнителей, чем свои.
С. С. Но все же, вспоминая записи юного Кисина в возрасте двенадцати, тринадцати, четырнадцати лет, сегодня, с другого, скажем, берега, ты слышишь их иначе?
