САТИ СПИВАКОВА С удовольствием представляю своего долгожданного гостя – Валерия Гергиева. Валерий Абисалович, пятнадцатого апреля откроется 11-й Московский пасхальный фестиваль, который за последние годы вырос в яркое событие не только московской, но и российской музыкальной жизни. В этом году одной из главных тем фестиваля, его душой, стало творчество Сергея Прокофьева, которое вы давно пропагандируете. Чем обусловлен ваш выбор?
ВАЛЕРИЙ ГЕРГИЕВ Сергей Прокофьев – это величайший композитор. Иметь возможность посвятить свое фестивальное время и время музыкальных коллективов творчеству такого крупного мастера – огромная удача. Программа Пасхального фестиваля опирается на прокофьевские циклы – цикл всех симфоний и всех его фортепианных концертов. Мною руководил не точный расчет, но огромная уверенность в том, что представить их публике просто необходимо. Если Первая, “классическая”, симфония часто звучит по всему миру – она была рассчитана на небольшой оркестр и сразу принесла успех автору, – то вот Вторая, Третья, Четвертая симфонии долго ждали своего времени, если хотите, своего шанса.
С. С. Первая половина ХХ века отмечена творчеством двух таких титанов, как Шостакович и Прокофьев. Рядом, безусловно, можно поставить и Стравинского. Но как вам кажется, наступил ли сейчас золотой век музыки Прокофьева?
В. Г. Как гениальный композитор XX столетия он оценен уже везде, повсюду. Здесь проблемы нет, наш великий соотечественник, возможно, и не нуждается в нашей поддержке. Прокофьев сегодня на таком уровне признания, что со сцены звучит даже его киномузыка к фильмам “Александр Невский”, “Иван Грозный”. Ее популярность можно сравнить с популярностью музыки из голливудских фильмов, нравится или не нравится нам такой показатель. Вот недавно Лондонский оркестр уговорил меня сыграть в Китае на бис музыку из “Звездных войн”. Я думал, что шутят. Нет, не шутили. Уговорили.
С. С. И что?
В. Г. Зал был в полном восторге, эту музыку все сразу узнают… А ведь она несравнима по качеству с киномузыкой Прокофьева в знаменитых, уникальных фильмах Эйзенштейна. Музыка играет в них едва ли не главную роль. Мне кажется, до сих пор никто из композиторов не превзошел его в этой сфере по мощи, яркости и по той невероятной, бескрайней композиторской фантазии, которая позволяет Прокофьеву описать в музыке и трескающийся лед, и тонущих рыцарей в латах, и немыслимый накал этой битвы, и трагедию утраты человеческой жизни. Ну что тут говорить…
С. С. Когда в 1937 году Прокофьев окончательно вернулся в Россию, журнал “Жизнь искусства” писал: сильна “держава” Стравинского (имелось в виду в Париже) и двум русским медведям в одной берлоге не ужиться. Все считали, что Прокофьев уехал из Парижа, потому что чувствовал себя в Европе композитором номер два, хотя тогда их пути со Стравинским в стилистическом отношении уже разошлись. Как вы считаете, действительно ли он чувствовал себя всегда вторым? Там – в тени Стравинского, тут – в тени Шостаковича. Было ли это слышно в его музыке? В музыке же всегда личность слышна.
В. Г. Ну, во-первых, Игорь Федорович Стравинский старше Прокофьева на девять лет. Во-вторых, он раньше оказался в Европе. В-третьих, Стравинский всегда был фигурой сенсационной и по поведению, и по высказываниям. Он привлекал внимание определенного круга людей, падких на вызывающие заявления. То он высказывался весьма пренебрежительно о Гуно, то даже о Бетховене. Бывало, чуть ли не на Баха поднимал руку.
