Мы убираем со стола, переговариваясь и обсуждая предстоящий день рождения. Когда с уборкой закончено, Кензи уходит домой, а Лиз идёт спать. Мне же, как всегда, не спится, в последнее время это не редкость. Я сижу на крыльце, забравшись с ногами в кресло-качалку. Раньше тут частенько можно было найти маму. Она любила сидеть здесь в одиночестве, отдыхая после рабочего дня. Обычно она читала, но иногда её можно было застать за вязанием бессмысленных длинных шарфов. Мама говорила, что вязание её успокаивает. После её смерти мы нашли бесчисленное количество этих шарфов самых разных расцветок.
Вокруг стоит тишина, которая завораживает и немного пугает. В такие моменты кажется, что ты один во всём мире. На ночном небе сияет белый диск луны, освещая улицы Аннаполиса, словно огромный прожектор. Вы не услышите такой тишины, не почувствуете это спокойствие в мегаполисе. Только в таких маленьких городках можно насладиться затишьем. Когда-то я хотела сбежать отсюда в большой город. Затеряться в вечно спешащей толпе, влиться в этот энергетический людской поток. Но теперь я даже не знаю, чего именно хочу. Что сделает меня по-настоящему счастливой? Если подумать, то так ли важно, где ты живёшь, для того, чтобы быть счастливым? Ведь на самом деле счастливым нас делает не место, а находящиеся рядом люди. И если с вами нужный человек, то не имеет значения, будете ли вы жить в шумном мегаполисе или в глухом лесу.
Тишину разрезает телефонная трель, и я невольно вздрагиваю. Достаю телефон и не глядя нажимаю «принять».
— Алло? — произношу я тихо. Ответом мне служит молчание. Смотрю на экран и вижу незнакомый номер. Хочу сбросить, но тут в трубке раздаётся голос. Он тихий и спокойный, но для меня он звучит словно раскат грома в чистом небе.
— Привет, Джилл. Это Кэмерон.
Сердце уносится галопом, с каждым ударом причиняя неимоверную боль в груди. Внутри всё скручивается в тугой узел, меня бросает в жар, ладони потеют, и я боюсь, что телефон выскользнет из рук.
— Кэм, — говорю я на выдохе — слишком тихо, но он слышит.
— Да, малышка, это я, — его голос немного изменился, стал немного грубее, но в нём всё ещё можно уловить голос того мальчишки, которого я покинула семь лет назад. — Сам не знаю, зачем позвонил, но мне отчаянно хотелось тебя услышать. Надеюсь, что ты получила цветы. Может, мы встретимся, поговорим? Я не могу просто жить, зная, что ты всего в километре от меня. Я хочу тебя увидеть.
Я слышу его так отчётливо, словно он где-то рядом. И на какой-то миг мне правда хочется, чтобы он был здесь. Я хочу его увидеть, хочу… Боже, мне не стоит о таком думать. Стираю непрошеные слёзы, которые стекают по мом щекам, доказывая, что я не прекращала любить Кэмерона. И я всегда буду его любить, но порой мы делаем больно именно любимым людям. Стараясь оградить их от боли, мы лишь глубже вгоняем в них нож. Я не хочу проходить через это снова, однажды я уже обрекла его на страдания.
— Джилл, ты меня слышишь? — его голос растерянный и обеспокоенный.
— Прости, Кэм, но ты не должен мне звонить, — произношу я шёпотом и отключаюсь, не давая ему опомниться. В этот миг боль в моём сердце становится невыносимой. Хочется кричать и биться в истерике, лишь бы заглушить это чувство. Утираю слёзы рукавом и дышу, стараюсь не думать о том, что я снова разбила его сердце. Я чудовище, и мне приходится с этим жить.
Встаю с кресла, плотней закутываясь в тонкий кардиган. Голова гудит, а внутри бурлит энергия. Я, словно заведённая батарейка, не знаю, куда себя деть. Что мне делать со своей жизнью? Через несколько дней мне исполнится двадцать пять, а у меня такое чувство, что мне до сих пор десять. Я могу разобраться в любом устройстве, для меня нет ничего проще бухгалтерских расчётов. Но в чём я так и не научилась разбираться, так это в своих чувствах. Мне казалось, что я могу наладить свою жизнь. Могу выйти замуж не по любви, а лишь потому, что мне хорошо с Итаном. Я считала, что прошлое можно оставить позади, и оно никогда не вернётся. Думала, что смогу прекратить любить. Но любовь нельзя поставить на паузу или выключить. Всё намного сложней.
Снова звонит телефон, и сердце на миг замирает, но когда я смотрю на экран, то вижу улыбающееся лицо Итана. Чувствую себя ужасно, я будто виновата перед ним. Ощущение, словно я ему изменила, но это ведь не так? Телефон продолжает звонить, и я, наконец, отвечаю.
— Привет, — говорю я, стараясь сделать голос более жизнерадостным.
— Привет, любимая. Извини, что так поздно, совсем потерял счёт времени, — слышатся тихие звуки музыки и голоса на заднем фоне. — Как у тебя дела?
— Хорошо, как у тебя?
— Превосходно, сейчас ужинал с главным директором «Washington Times», и, кажется, всё прошло замечательно. В таком случае мне светит повышение, — он говорит с таким восторгом, словно ребёнок, получивший заветную игрушку на Рождество.
— Я очень рада за тебя, — отвечаю я, больше радуясь тому, что мой голос не дрогнул.
