Завтрак проходит в звенящей тишине. Каждый из нас будто чужак, у нас нет общих тем, да и желания говорить тоже. Раз я выпал из команды на некоторое время, то и говорить со мной не о чем. Мама пытается прервать молчание, но каждая попытка выходит провальной.
— Раз уж ты застрял тут, то тебе нужно чем-то заняться, — говорит отец после завтрака. — Я знаком с тренером детской футбольной команды и сказал, что ты можешь провести для них пару занятий.
Он ведь это не серьёзно? Смотрю на него и вижу в его глазах лишь решимость. Он даже не спрашивает, а утверждает. Когда я успел попасть в прошлое? Мне кажется, я давно перестал быть марионеткой в его руках. Так какого чёрта он решает, что мне делать?
— Я не пойду, — отвечаю я твёрдо, не отрываясь глядя в его глаза.
— Нет, ты пойдёшь! Я не позволю тебе лежать без дела полгода! — повышает тон отец, мама за его спиной с тревогой смотрит на меня. Но за меня не нужно бояться, я больше не мальчик и справлюсь с ним.
— Знаешь что, папа, я всегда делал так, как того хотел ты. Ты мечтал, чтобы твой сын стал футбольной звездой, и я стал. Мне нравится футбол, но ты и представить не можешь сколько раз я хотел его бросить назло тебе. Я устал быть в твоих глазах лишь проектом. Я твой сын, и у меня имеется своё мнение. Сейчас дело даже не в том, что я не хочу идти к этим детям, а в том, что ты всё решил за меня. Опять.
Я кричу, впервые в жизни повышаю голос на отца, и это его шокирует. Ненадолго его лицо становится растерянным, но уже в следующее мгновение он снова становится непробиваемым Стивеном Пирсом, бизнесменом с известным именем, акулой бизнеса. Не успеваю я заметить, как в моё лицо прилетает его кулак. Мама вскрикивает и закрывает рот руками со страхом глядя на отца. Боль пронзает меня словно током, я столбенею и сжимаю кулаки. Изнутри поднимается волна гнева, и я хочу ответить отцу, но сдерживаюсь. Дышу через нос, прожигая этого неизвестного мне мужчину своим взглядом. Он никогда меня не бил, все его нападки были лишь словестными. Но сейчас он перегнул палку.
— Ты должен быть мне благодарен! — орёт он во всё горло. — Если бы не я, ты бы до сих пор жил в этой дыре и максимум, что тебя ожидало, так быть учителем физкультуры. Без меня и моих решений ты бы не стал таким известным. У тебя есть всё, и это только благодаря моим стараниям.
— Нет, папа. Всё что у меня есть, моя заслуга. У меня есть талант и только благодаря ему я добился всего, чего хотел.
Мой голос бесцветный и спокойный, хотя внутри всё клокочет от гнева. Но я не хочу, чтобы мама оказалась между двух огней. И тем более не хочу, чтобы мой горе-папаша победил в этом споре.
— Выметайся из моего дома, паршивец, — шипит отец и тычет в меня пальцем. Его лицо превращается в кривую гримасу, а взгляд полон гнева.
— С удовольствием, ты больше не сможешь мной управлять. Моя жизнь от тебя не зависит.
Смотрю на маму, которая со слезами на глазах смотрит на нас. Сейчас она кажется ещё меньше, чем обычно. Маленькая и беззащитная, вынужденная любить того, кому чужда любовь.
— Пока, мам.
Она кивает, и я ухожу, не оглянувшись ни разу, но спиной чувствуя гневный взгляд отца. Хотя какой нормальный отец бьёт своих детей. С этого момента он для меня не отец, он не заслуживает им быть. Если у меня когда-нибудь будет ребёнок, я стану для него лучшим папой на свете. Мой ребёнок будет гордиться мной. Я окружу его заботой и любовью.
Сажусь в свою машину и завожу двигатель, он урчит, словно довольная кошка, и не глядя на свой дом, я выезжаю на дорогу.
С самого начала, было, плохой идеей возвращаться домой. Мне следовало снять квартиру, благо, денег у меня теперь предостаточно. И чтобы не говорил отец, они только мои, и он не имеет никакого отношения к моему успеху.
Достаю из кармана шорт телефон и звоню Джеку. Он отвечает после третьего гудка, и самочувствие у него гораздо лучше моего, судя по голосу.
— Думал, ты проснёшься только к вечеру, — он усмехается, но мне не до смеха.
— Мне нужно где-то переночевать пару дней, пока я не найду себе жильё, — говорю я, не отрываясь от дороги. Машин практически нет, и я гоню на предельной скорости, ощущая, как внутри понемногу утихает гнев.
— Конечно, а что случилось? — его голос мигом становится серьёзным.
— То, что уже давно должно было произойти. Я высказал отцу всё, о чём умалчивал все годы, — смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как щека и подбородок наливаются синяком.
— Ничего себе, я такое пропустил. Хотел бы я видеть лицо Стивена Пирса в этот момент, — он хохочет, и я усмехаюсь, вспоминая растерянное лицо отца.
— Да, ты многое пропустил, завершением моей тирады послужил его хук справа.
— Он тебя ударил? Чёрт, дружище, ты крепко его разозлил!
— Да уж, но зато мне стало легче.
— Приезжай ко мне, и потом поговорим, у меня тут пока клиент. Но как только я освобожусь, мы должны пропустит по баночке пива.
— Никакого пива, я больше не пью.
Джек усмехается, и мы прощаемся.
