Я выхожу следом за ней и прохожу в дом. Папа уехал на ранчо и вернётся только вечером, поэтому я иду на кухню и принимаюсь разогревать обед для нас с сестрой. Пока на плите разогревается паста с грибами, я нарезаю хлеб и готовлю все остальное к нашей трапезе. Беру из холодильника кувшин с домашним лимонадом и ставлю на стол. Когда-то его рецепт дала мне мама Кензи, и теперь я всегда сама делаю этот напиток. Если на улице стоит такая неимоверная жара, то лимонад всегда спасает нас от обезвоживания. Обычно лето в Аннаполисе не такое жаркое, но в этом году температура бьёт все рекорды.
Звонит телефон, и я тут же спешу ответить.
— Привет, дорогая, — слышится счастливый голос Итана.
— Привет, ты уже приехал?
— Нет, прости, я немного задерживаюсь. Сегодня у меня назначена ещё одна встреча.
— Но у меня завтра день рождения, ты успеешь?
— Не знаю, дорогая, — его голос тускнеет, — я не могу ничего обещать, но я постараюсь.
— Хорошо, — говорю я, но настроение портится.
Итан в тысячный раз доказал, что его работа важней меня. А что будет, если мы поженимся? Он вот так же будет избегать всех праздников и дней рождения ради своей работы? Можно ли с этим смириться, когда работа на первом месте? Чувствую, что злюсь, и хочется поскорей закончить этот разговор, пока не сказала лишнего.
— Хорошо, позвони, если что-то изменится.
— Обязательно. Люблю тебя, — говорит он.
— Пока, — говорю я и отключаюсь.
Это происходит постоянно: он говорит, что любит меня, а у меня язык не поворачивается сказать то же самое. Итан терпеливо ждёт, но я знаю, что никогда не смогу ему этого сказать. Не смогу лгать, глядя в его глаза. Мне хорошо с ним, всегда было хорошо. Но «хорошо» не достаточно для «люблю».
— Опять звонил твой жених? — пренебрежительно произносит Элизабет, входя в кухню.
— Да, — отвечаю я и возвращаю телефон на место.
— Мне кажется, ты должна ему всё рассказать, — сестра садится за стол, а я раскладываю пасту по тарелкам.
— Что ты хочешь, чтобы я ему рассказала?
— Например: «Итан, ты мне нравишься, но я уже давно люблю другого, и ещё я замужем», — она пытается спародировать мой голос и с вызовом смотрит на меня.
— Я не замужем, — отвечаю я, и тон получается слишком резким.
— Да, конечно, вы обручились в тату-салоне, и даже этому камню не заслонить собой это тату, — Элизабет как ни в чём не бывало принимается есть, а мне кусок в горло не лезет.
— Это всего лишь тату, — тихо произношу я, глядя на безымянный палец, но сама не верю своим словам. Это далеко не просто тату, это намного больше.
— Ты можешь ещё долго врать себе и всем остальным, но в глубине души ты всё ещё любишь Кэмерона.
— Лиз, всё не так просто, ведь я уничтожила всё, что у нас могло быть. Я причинила ему боль, решив всё сама. Мне казалось, что так будет лучше. Он хотел учиться, хотел стать известным футболистом, и я приняла решение за него. Но теперь, даже если я решусь начать с всё заново, он попросит ответы. А мои ответы снова причинят ему боль. Это замкнутый круг, и мне из него не выйти.
— Ты совершила ошибку, страшную и, возможно, непростительную, но он простит, если любит тебя. Джилл, ты должна всё рассказать Кэмерону и покончить с Итаном. Всё просто.
— Это не так, как тебе кажется, — качаю головой и встаю из-за стола, аппетит совсем пропал. — Я больше не хочу об этом говорить.
— Как хочешь, но когда-нибудь тебе придётся, — она продолжает есть, самодовольно глядя на меня.
И когда только моя младшая сестра стала знатоком в любовных отношениях? Мне кажется, всё должно быть наоборот, и это я должна помогать ей во всём разобраться. Но на деле всё выходит по-другому.
— Я поеду в магазин, — говорю я сестре, на что она лишь скептически изгибает бровь, глядя на меня. — Я не сбегаю от разговора, просто мне нужно на работу. Мне надо провести пару собеседований, раз я решила нанять ещё одного продавца.
— Ты всё же решила ослабить свою хватку и доверить это барахло посторонней девице? — Элизабет усмехается.
— Признаюсь, мне не хотелось доверять дело нашей семьи посторонним, но мне нужен помощник. Тем более скоро свадьба, и у меня прибавится забот, — при упоминании о свадьбе мой голос предательски дрогнул, а лицо Лиз приобретает кислый вид.
— Иногда мне хочется узнать, что же творится в твоей голове, — сестра недовольно качает головой. — Если ты всё ещё собираешься замуж за этого придурка, то ты полная дура. Да и он настоящий слепец, если не видит, что ты его не любишь.
— Тебя это совершенно не касается! — выкрикиваю я, сама того не желая, но меня уже достало, что младшая сестра учит меня уму-разуму. Но ещё больше я злюсь от того, что она права. Во всём.
