Вот и сегодня он обложился старыми документами, приказал слугам подать сухие закуски и приготовился к долгой, плодотворной работе. Тем более что на следующий день будет церемония открытия Праздника Цветов, а это довольно скучное мероприятие, на котором никогда не происходило ничего интересного.
Так, неспешно перелистывая бумаги и освежая старые знания, он просидел почти до рассвета. Глаза понемногу уставали и Хардвин задумался, что, вероятно, ему все же стоит немного подремать.
— Генерал! – в распахнутую без стука дверь влетел Варрен. – Тревога!
— Выдохни и доложи,— приказал Хардвин.
Но, на всякий случай, тут же коснулся охранной сети, расположенной по всей площади поместья.
Все было спокойно.
— Вы отправили людей присмотреть за поместьем Лоу,— медленно проговорил Варрен.
— Верно,— кивнул Хардвин.
Он сам не знал, зачем отдал этот приказ. Что толку от его наблюдателей, если они не могут быть внутри поместья?
— Там пожар.
— Что именно горит,— генерал встал из-за стола и, подхватив со спинки кресла плащ, набросил его на плечи.
— Все горит. Основной дом, все флигели и хозяйственные постройки,— перечислил Варрен. – Даже ограда горит! И пламя магии не подчиняется…
Выругавшись, Хардвин бегом бросился наружу, к коновязи. Оседлав химеру он, во главе малого отряда, вылетел в предрассветную мглу.
Зарево показалось уже через несколько минут. А затем, едва лишь они достигли поместья Лоу, стали слышны и человеческие крики.
Не спешиваясь, генерал направил химеру прямо сквозь распахнутые пылающие ворота. Там, посреди огненного шторма, суетились темные людские фигуры. Плакали и кричали женщины, ругались мужчины.
А в стороне, преступно близко к яростному пламени, стояли три тонкие девичьи фигурки.
— Генерал! Генерал Церау-Эттри! Мы спасены!
Эти возгласы слышались со всех сторон. Хардвин вскинул руку, призвал к себе один из язычков пламени и с недоумением осознал, что ему огонь тоже не подчиняется.
«Это невозможно».
— Старший лорд,— к нему приблизилась младшая леди Лоу.
— Вы напуганы? – он всмотрелся в ее бледное, осунувшееся лицо. – Что с вами случилось?
— Это иллюзия,— она кивнула на пламя,— но они слишком напуганы, чтобы это понять. Я могу попросить вас приютить меня и моих служанок до утра?
Нахмурившись, генерал склонился чуть ниже и повторил свой вопрос:
— Что с вами случилось? Вы устроили этот переполох, но… Зачем?
— Затем, что на моем животе вырезали знак отторжения жизни,— тускло ответила Араминта. – Почтеннейшая мать моего отца с волнением и восторгом ждет моего возвращения с Праздника Цветов. Я решила подогреть ее чувства. Намекнуть, чем всё в итоге закончится. Мне жаль, что вы оказались втянуты в это.
Голос младшей леди Лоу был настолько безжизнен и безразличен, что у Хардвина заледенело сердце. Он не очень понимал, о каком конкретно знаке говорит младшая леди Лоу, но… Это явно имело для нее огромное значение.
Араминта Мервин Лоу
Оставив генерала за спиной, она пошла к пламени. Мимоходом отметила серую от ужаса Лерай и бледного до синевы отца. Усмехнулась, поймав бешеный взгляд Грарена, и щелкнула пальцами, укрепляя контроль над иллюзией пламени.
— Быть может, пора бы уже и признаться, Грарен? – ее голос, усиленный магией, разнесся по всему поместью.
— Это не я! – взвизгнул брат.
— Тогда, просто произнеси формулу отречения иллюзий,— с усмешкой проговорила младшая леди Лоу.
— Что ты задумала,— прошипела гадюка, вырываясь из—под защиты Тамори. – Что. Ты. Задумала?!
— Он же у тебя любимый внук, верно? – с интересом спросила Араминта. – Да ладно, можешь не отвечать.
— Лорд Лоу, что здесь происходит?! – голос генерала прогремел как гром. – Мои люди сорвались с отдыха только ради того, чтобы полюбоваться на объемную иллюзию?!
В этот момент на территорию поместья въехали оставшиеся воины генерала. Они коротко отчитались, что иллюзия охватывает всю территорию Лоу.
— Прибыл отряд городской службы, они доставили воду и магов, способных ею управлять,— добавил Клаус.
У Грарена начали трястись губы.
А Араминта внезапно почувствовала утраченное было желание жить и бороться.
Старший лорд Лоу, оставив бесплодные попытки подчинить пламя, вскинул руку и подманил к себе сына:
— Произнеси формулу.
— Пусть ее сначала произнесет девочка,— яростно выдохнула гадюка.
И Араминта, не дожидаясь приказа отца, расцветила руки своей золотой силой, после чего четко проговорила:
—
Но, к огорчению гадюки, пламя никак не отреагировало. Да и как оно могло, ведь иллюзия младшей леди была привязана к иллюзии Грарена. Это он, не выдержав дневного унижения, пришел к флигелю поквитаться. И если иллюзия наложена на иллюзию, то снимать нужно ровно в том порядке, в котором они появились. Вначале развеять первоисточник и уже только потом убрать его копию…
—
Араминта же резко прервала канал связи, питавший ее творение. И столь же резко поместье погрузилось в предрассветную мглу.