Родители чинно вернулись к отпрыскам, которые сидели смирно, сложив ручки на коленях, и ждали ответов на свои вопросы.
– Идите, книжки почитайте, – хмуро бросил им отец.
– А в какой книжке написано, куда попадает человек после смерти? – проявил настырность Гордей.
– Таких книжек много, и они по-разному отвечают на твой вопрос. Если хочешь, можешь всю жизнь потратить на чтение этих книг. А сейчас ты в них все равно ничего не поймешь, – грубо настаивал на своем Полуярцев.
– А вдруг я ночью тоже умру? – с оттенком отчаяния в дрогнувшем голосе спросил любопытный сын.
– Да ты что, Дейка? – всполошенно кинулась к нему мать. – Что за глупости ты говоришь?
– И вовсе не глупости! Дети тоже умирают, об этом в книжках пишут.
– Дети умирают от болезней, или под машину попадают, или падают откуда-нибудь с высоты. А что с тобой ночью может случиться? Ты у нас мальчик здоровый, и в спальне у тебя никаких опасностей нет.
– Откуда ты знаешь? Вот когда чума была, люди вечером были здоровы, а к утру умирали.
– Ты об этом тоже в книжках прочел?
– Прочел!
– Я смотрю, надо повнимательней для тебя книжки отбирать. Ты вот читаешь, а невнимательно. От чумы умирают через несколько дней после заражения. Эпидемии чумы сейчас нет, значит, чтобы заразиться, ты либо должен был съездить на прошлой неделе куда-нибудь в Азию, либо повстречаться с кем-нибудь, кто только что оттуда вернулся. И этот кто-нибудь, раз он был заражен, должен был умереть раньше тебя. Ты никуда не ездил, это мы все знаем, а все твои одноклассники уже третью неделю спокойно живут и учатся, куда бы они ни ездили на каникулах. Значит, если ты так веришь книжкам, то должен понять, что никакой страшной болезни у тебя нет. Согласен?
Полуярцев подумал, что его жена умеет быть убедительной, даже рассуждая о совершенно незнакомых ей самой материях. Одно только желание убедить всегда придавало ей убежденности в количествах, достаточных для уверения в ее правоте даже широких народных масс, а не только маленького испуганного мальчишки.
– Гордей, будь мужчиной. Не распускай сопли, – добавил каплю мужественности в монолог жены муж.
Дей насупился и принялся внимательно изучать собственные коленки, словно обнаружил на них занимательный узор. Зато Савка никак не мог угомониться:
– Ну конечно, как не знаете ответа, так сразу нас посылаете книжки читать!
– Если ты опять про свое, то я тебе уже сказал: никто точно не знает, куда попадает человек после смерти. А верят разные люди в разное. Вот Дейка, наверно, верит, что люди попадают на тот свет и живут там вечно.
– А бабушка попала в ад или в рай? – неожиданно спросил Гордей.
Андрей Владимирович опешил, а Лена поспешно вступила:
– Бабушка пока никуда не попала. Ее душа еще три дня будет с нами, и только через сорок дней после смерти решится, куда она пойдет дальше.
– И куда она пойдет дальше?
– Этого тоже никто не знает, но верить нужно в лучшее. И нужно молиться за упокой ее души. Чем больше людей будут просить за нее, тем скорее она попадет в рай.
– Как же она попадет в рай? Она ведь в церкви ни разу не была.
– Савва, в церковь ходить не обязательно. Важно, как человек жизнь прожил. Сколько совершил зла, сколько добра. Бабушка всю жизнь учила детей, а ведь сколько для этого нужно терпения и терпимости, и внимания к людям, – вступилась за свекровь Лена, вовсе не уверенная в благоприятном для покойной развитии ее посмертной жизни.
– А отец Серафим говорит, что вне церкви нет спасения.
– Савва, у тебя один отец – это я. Ты меня отцом Серафимом не попрекай. Он не единственный свет в окошке. Он тебе излагает точку зрения православной церкви, а я тебе объясняю, что точек зрения много, и ни одна из них не может претендовать на монополизацию истины… Ты знаешь, что такое "монополизация"?
– Нет! – обиженно рявкнул Савка.
– А что ты на меня рычишь? Отец Серафим не учил тебя чтить отца и мать?
Сын упрямо молчал, зажав ладошки между коленями и глядя в пол.
– Монополизация означает сосредоточение чего бы то ни было в одних руках. Ни я, ни патриарх, ни кто-нибудь еще не могут доказать свою правоту в таком смутном вопросе, как смерть. Повторяю это вам обоим в тысячный раз. Верить можно во что угодно, но вера сама по себе ничего не доказывает. Люди живы, пока живут. Когда они умирают, то уходят в неизвестность. Наверное, можно бояться неизвестности, но здесь как раз на помощь и приходит вера. С первобытных времен люди боялись смерти и хотели как-нибудь ее объяснить. Поскольку страх этот – инстинктивный, то есть никакими доводами не объясняется, единственным возможным противоядием оказалась вера в продолжение жизни после смерти.
– Ты все никак не забудешь курс научного атеизма? – с прежним ехидством вполголоса поинтересовалась Лена. – В конце концов, дети бабушку потеряли и испугались, нужно их утешить, а ты пыльную лекцию читаешь.
– Я не читаю никаких лекций! Мне задали вопрос, я отвечаю. Савва, ты понял, куда девается человек после смерти?
– Нет.
– Ты не слушал меня?
– Слушал, но ты сказал, что не знаешь.
– И больше я ничего не сказал?
– Ничего.
