Неспящая [=Кикимора] полностью

Вот оно что. И такое бывает: память возвращается совсем не с теми вестями, которые тебе хотелось бы услышать. Случилось то, чего я боялась все долгие месяцы, пока Верника жила у нас в подвале: она вспомнила своё прошлое.

— Вероника, это было давно…

— Я знаю, — перебила она меня. — Я вспомнила, как это было. Он же испугался, плакал, звал меня… Я помню, что я схватила его…

Она замолчала.

— Вероника!..

— Ты ведь знаешь всё, — сказала она чуть громче. — Ты читала эти секретные бумажки, которые Эрик прячет в стальном шкафу. Ты про всех нас читала… Скажи мне, Лада, где мой малыш? Что с ним стало?..

— Ну, откуда мне знать? — пролепетала я. — Пристроили, может, к родственникам…

Она рванулась и вцепилась в мои плечи с такой силой, что синяков теперь было не миновать.

— Не-е-ет, — окрепшим, но одновременно каким-то обречённым голосом протянула Вероника. — Не успокаивай меня, я знаю, что это обман. Скажи мне, как я убила сына? Это единственное, что я до сих пор никак не могу вспомнить!

Её руки вдруг бессильно упали с моих плеч.

— Пожалуйста, Лада… Я больше не могу. Пусть Эрик придёт.

— Эрик?! А больше ты ничего не хочешь?

— Он не мог меня бросить тут… — всхлипнула она. — Почему же он не приходит?

— Три часа всего прошло, а ты уже не помнишь, почему он не приходит? Не помнишь, что с ним сделала?!

Вероника замолчала, и её глаза напряжённо уставились на меня. Через несколько секунд Вероника охнула, и глаза стали стремительно наполняться слезами.

— Он жив? — прошептала она. — Эрик жив?

Будь ты проклята…

Я заставила себя произнести:

— Да. Пока жив.

Веронику затрясло. Она обхватила себя за плечи, раскачиваясь взад-вперёд с глухим стоном.

— Прекрати! — мне не удалось сдержать ярость, я изо всех сил толкнула Веронику в плечо, она ударилась головой о стену и затихла.

Не спуская глаз с кикиморы, я прислушалась к тому, что происходит в коридоре.

— Лада… — вдруг сказала Вероника очень спокойно. — Ты уходи. Пускай ребята сделают всё, что нужно. Сейчас.

— Ага, разбежалась я, как же! — злобно фыркнула я. — Вставай, со мной пойдёшь!

Следующие несколько минут прошли, как в тумане. Я орала на неё, пинала ногами, крутила, вертела, но мне всё-таки удалось заставить её надеть мои джинсы, рубашку и носки. Сама я осталась в трусах, ветровке, которая только-только прикрывала пятую точку, и кроссовках на босу ногу.

— Лада, зачем? — равнодушно проговорила Вероника.

— У Эрика спросишь. Видит Бог, я не понимаю, зачем ему это нужно.

Я взяла её за руку и вытащила из камеры в коридор. Она не упиралась, но тащилась нога за ногу, внезапно став вдруг неловкой и громоздкой.

Я здесь никто. «Сестра дружины». Но я знаю о подвале куда больше многих. Даже больше Карпенко. Он, наверняка, помнит, что в дальнем конце коридора есть аварийный выход на случай пожара. И уверен, что тот надёжно закрыт. Но я умею его открывать, потому что сама программировала электронный замок на этой двери. Там ещё и амбарный есть, но ключ от него висит в ящике с противопожарным инвентарём.

Я достала ключ, огромный, как ключик Буратино, и, таща за руку Веронику, подбежала к задней двери. Не то чтобы прямо на раз-два, но с замками я сравнительно быстро справилась. Швырнув ключ на пол внутрь коридора, я захлопнула дверь. Мы оказались в соседнем проходном дворе.

Вероника не сопротивлялась, это было, с одной стороны, как нельзя кстати, а с другой — очень странно. Я вытащила её на почти безлюдную улочку между железной дорогой и старыми складами. До штаба было слишком близко, но тащить на набережную Обводного лохматую необутую девчонку — это был не лучший вариант. Да и я сама, практически без штанов, тоже в картину промышленной зоны не очень-то вписывалась.

Я вызвала такси. Машина подъехала минут через десять, нам просто повезло. Скорее всего, пустую камеру уже обнаружили, способ, которым я вывела Веронику, тоже мгновенно выяснили, поэтому дружинники должны были вот-вот появиться.

Водитель посмотрел на нас неодобрительно.

— Что с подружкой? — уточнил он, глядя через плечо, как я запихиваю Веронику на заднее сидение. Она всё так же не сопротивлялась, но в дверь сама пролезть не могла.

— Нанюхалась чего-то, — буркнула я.

— Смотри, чтобы салон мне не заблевала, чистить заставлю, — постановил он. — Куда едем?

— Я… я не знаю пока. По Обводному на Пряжку можно?

Водитель хмыкнул и послушно вырулил на Обводный.

Машина уже доехала почти до Лоцманской, когда мне позвонил Макс.

— Ладка, ты что натворила?! — спокойно, но сурово спросил он.

— Так надо.

— И зачем, интересно, тебе это надо?!

— Да не мне, Эрику.

— Вы с Эриком оба чокнутые!

— Я знаю. Ты как там?

— Отстранён на три дня до выяснения всех обстоятельств моего исчезновения, — скороговоркой пояснил Максим. — Ты куда её везёшь? К нам нельзя, к Эрику тоже!

— Знаю, не дура небось.

— Ты уверена? — хохотнул Макс, но в голосе его звенела отчаянная паника. — Куда вы направляетесь? Я приеду к вам!

— Максюш, нельзя тебе. Не вмешивайся, хорошо? Я сама всё сделаю.

— «Сама»?! — яростно взревел Макс. — Да ты с ума сошла!..

— Может быть. Пусть.

— Не смей телефон выключать!