Неспящая [=Кикимора] полностью

Я попробовала вырваться. Но руки Корышева — это не бетонный балкон. Видимо, с чёрной кикиморой справиться сложнее. Я попробовала ещё раз, изо всех сил, напрягая всё тело, но что-то надорвалось во мне, и я без сил опустилась на заплёванный бетон.

— Лучше поплачь, — сказал Корышев. — Это здорово помогает, насколько я знаю. Хотя у меня самого никогда не получалось.

— Откуда ты взялся? — с трудом произнесла я. — Ты следил за мной?

— Да, — легко признался он.

— Зачем?

— На всякий случай. Вдруг пригодился бы.

— Тебя ищут.

— Я знаю.

— Там внизу Марецкий в машине.

— Я видел.

— Это ты убил Макса?

Корышев не отвёл взгляд, только напряжённо сжал губы.

— Нет! — ответил он коротко, но решительно.

— Кто тогда?

— Я не видел, меня там не было.

— А предположить не можешь, конечно?

— Могу предположить, — возразил Никита. — Только что с того? Предположить и ты можешь. Надо знать.

— А я знаю, — процедила я, снова ухватившись за перила и с трудом поднимаясь. — Макса убил твой подселенец, твоими же руками…

Я выпрямилась, Корышев тоже встал в полный рост.

— … и я думаю, что он и не уходил никуда, и значит именно с ним я сейчас и разговариваю. Так, Райда? Я права? — я в упор взглянула Корышеву в глаза.

— Нет!

— И когда ты Веронику к Филиппу отвозил, ты тоже был Райдой.

— Нет.

— Ты врёшь. Не смей ко мне прикасаться и проваливай!

Я обошла его и вышла с балкона на очередной лестничный марш. Сразу же за спиной я услышала шаги Корышева. Так мы спустились вниз и осталось только нажать на кнопку домофона и выйти к машине Марецкого.

— Я могу отвезти тебя в надёжное место, — сказал Корышев. — Ты будешь в безопасности, среди своих.

— У меня есть друзья, поэтому твои «свои» мне не нужны. И я никуда с тобой не пойду. Чтобы не разрушить всё окончательно, мне сейчас надо ладить с Марецким, а не принимать помощь убийцы.

Он всплеснул руками:

— Я не знаю, чем тебе доказать, что во мне сейчас нет Райды! Просто поверь!

— Может, ещё и помолиться на тебя, поверив? — я повернулась к нему. — Пошёл вон! Я вижу, насколько ты сильнее меня, но я тебя не боюсь. Сейчас я не знаю, как я это сделаю, но я заставлю тебя заплатить.

Он со вздохом пожал плечами:

— Ладно, сейчас это бессмысленный разговор. Отложим. Можешь, конечно, позвать на помощь Марецкого и заложить меня. Но я бы предпочёл уйти, раз уж мне тебя сейчас ни в чём не переубедить.

— Уходи. Я не собираюсь тебя закладывать, я сама с тобой разберусь, когда всё выясню до конца.

— Хорошо, — спокойно кивнул он. — Тебе Филька ведь дал свой личный номер? Звони ему, он знает, где меня найти… И да, не забудь, что рыжая всё ещё ждёт своего Айболита в условленном месте.

Я нажала на кнопку домофона. Замок надрывно зазвенел, дверь открылась. Я сбежала по лестнице и села в машину Марецкого.

— Ну, что? Теперь домой? — уточнил Алексей, трогаясь с места.

Я молча кивнула.

Дома было темно и тихо.

Я включила свет в прихожей, сняла куртку, кроссовки, сунула ноги в тапочки. Шлёпанцы Макса чинно стояли рядом с моими, ждали хозяина. Я вынула из коридорной тумбочки чистый пакет и аккуратно завернула в него шлёпанцы. Нет сил смотреть на них, но не выброшу ни за что… Я отнесла свёрток в комнату и положила его в шкаф на одну из полок.

На стенных крючках за шкафом висели домашние брюки Макса и фланелевая клетчатая ковбойка. Я сняла рубашку с крючка, уткнулась в воротник. Родной запах… Если оставить всё это так, на виду, я никогда не смогу успокоиться и начать соображать. Я аккуратно свернула одежду Макса и убрала её туда же внутрь шкафа.

Прошла в ванную, включила свет. Ох… Сколько всяких мужских пустяковин… Недавно начатый флакон с сандаловым парфюмом. Бритва, расчёска, гель для душа. Растрёпанная зубная щётка. Макс уже несколько недель просил меня купить ему новую… Прости, Максюша, я опять забыла.

Придётся переехать к Эрику. Наверное, уже совсем скоро. Я всё это заберу с собой. Спрячу с глаз подальше, но буду знать, что хоть что-то у меня осталось.

Никто не мешал мне дать волю слезам, но я упорно сопротивлялась. После переезда к Эрику сопротивляться будет легче. Пока как получится. А как получится у меня прожить хотя бы несколько дней в этой квартире, без Макса, без сна, без надежды, я совершенно не представляла.

Я вошла в кухню, не зажигая свет. До бутылок с минералкой на подоконнике можно добраться и без света.

Большое тёмное пятно на фоне окна показалось мне странным, а когда оно шевельнулось и рывком вытянулось до человеческого роста, я истошно завопила.

— Пожалуйста, не надо кричать! — раздался в кухне взволнованный голос.

Я сделала шаг назад и нащупала на стене выключатель.

У окна стоял парень в голубых истёртых джинсах и тёмной флисовой куртке-худи. Совсем молодой, темноволосый, нестриженый и слегка небритый. Испугался он, похоже, не так сильно, как я, но глаза тоже вытаращил в панике.

— Не кричи, — попросил он почти шёпотом. — Я ничего не сделаю тебе!

— Ты кто вообще? — пролепетала я, чувствуя, как заколотилось сердце, только-только опомнившееся от первого испуга.

— Не узнаёшь? — виновато улыбнулся он.

— Нет.