Рома дождался, пока силуэт девушки исчезнет за дверью, и только потом вернулся к тихому разговору, который велся среди присутствующих. Но когда спустя минут десять она не вернулась, всерьез забеспокоился. И отправился на её поиски. Пропажа обнаружилась в одной из лоджий на этаже, где мирно беседовала с…Коршуновым. Они не стали прерываться, заметив его.
Разумовский безмолвно снял свой пиджак, прикрывая им обнаженные плечи и грудь Элизы. А уловив облегчение в её взгляде, ободряюще улыбнулся. Всё-таки не стоило отпускать девушку одну.
— Ну до чего ж хорошо вы смотритесь вместе. Редкое явление, — причмокнул в восхищении Федор Алексеевич. — Где же ты её такую отхватил, чтобы даже по росту идеально подходила тебе, молодой человек? Везучая ты сволочь!
Рома встал так, чтобы увеличить дистанцию между ними и слегка отгородить Элизу от слишком назойливого внимания. Они обменялись понимающими взорами после заданного вопроса — каждый вспомнил обстоятельства знакомства, заставившие уголки губ дрогнуть. И ведь действительно отхватил…только не её, а от неё…
— Она — моя свояченица. Была. Теперь — жена.
— Шустрый ты, Роман Аристархович… Вовремя подсуетился, значит. Всё лучшее должно быть твоим? — хохотнул мужчина и взглянул на часы. — Ладно, ребята, оставляю вас поворковать…
Как только дверь за ним закрылась, Элиза испустила длинный тяжелый вздох. Разумовский наблюдал за тем, как она устало откидывает голову на стену и всматривается вдаль за окном. Что-то с ней было не так, будто вымотана сверх меры.
— Спасибо, я уже была на грани, не знала, как культурнее послать его, — замолкла на несколько мгновений.
— Почему же не послала?
— Ты же говорил, тебе с ним работать в будущем.
Да, кажется, сегодня вечер открытий. Мало того, что она прекрасно запомнила информацию о предполагаемом сотрудничестве, так еще и…смогла сдержать себя, избегая конфликта. А ведь Рома сам видел, как именно Коршунов смотрит на неё, не скрывая интереса. Мало ли, что этот старый Казанова ей плел, пока они были наедине.
— И всё же…
— Да Бог с ним, — отмахнулась девушка великодушно. — Ничего нового. Ну а ты…как, доволен? Победил.
— Да? — сделал вид, что не понимает, о чем речь.
— Мы договаривались… А ты сделал по-своему.
— Тогда почему ты надела это платье? Тоже сделала бы по-своему. Пришла бы в чем-то другом.
— И сделала бы…но… — Элиза медленно обернулась и взглянула ему в глаза. — Будем справедливы. Мое нахождение рядом с тобой должно было упростить тебе жизнь, а не усложнить. На то и был расчет с обоих сторон, верно? И мне очень доступно объяснили, что я со своим вкусом и приверженностью к практичным нарядам чуть ли не позорю тебя.
— И поэтому ты нацепила эту тряпку и весь вечер таращилась на скатерть, желая прикрыться ею? — сурово нахмурился, поджав губы на миг. — Разве я просил тебя переступать через себя?
— А есть другой вариант? — огрызнулась, оторвавшись от прохладного камня и вставая спиной ближе к выходу.
— Да. Варианты есть всегда. Ты просто могла принять карточку и сама купить то, в чем тебе будет комфортно…
— То есть, в чем моя грудь не станет достоянием общественности! — вновь съязвила, наглухо запахивая на себе полы пиджака. И Рома мог поклясться, что делает она это неосознанно. — Я такое и выбирала, пока не выяснилось, что это слишком простенько!
— В том числе, — ответил невозмутимо на первую часть, вызвав еще больше гнева в огромных темных глазах. — Это твой выбор. Да, пришлось немного изменить нашу изначальную договоренность, Элиза, но в моём мире без этого никак. Я догадываюсь, кто и как объяснил тебе, что внешний вид спутницы играет весомую роль для мужчины…и, пожалуй, на этот раз бабушка оказалась права. Надеюсь, мы не станем впредь спорить по этому поводу. Когда вернемся домой, я отдам тебе карту.
В её взгляде сверкнуло что-то адски недоброе, оповещая о готовности бороться до конца. И она отступила назад на пару шагов, собираясь выйти, но при этом не соизволила прерывать зрительный контакт. Роме пришлось кинуться вперед, чтобы придержать девушку, поскольку он заметил движение за дверью. И та распахнулась ровно в ту секунду, как мужчина оказался рядом с женой. Но не успел предупредить — полотно толкнули, задев Элизу, потерявшую равновесие и упавшую ему в объятия так резко…что они соприкоснулись губами, ощутимо стукнувшись при этом кончиками носов. И почти мгновенно отпрянули.
— Ой! Извините! — пискнули где-то на заднем плане, посчитав, что помешали чьему-то уединению. — Ухожу-ухожу.
Разумовский неотрывно смотрел в глаза девушки, в которых происходили какие-то интересные метаморфозы. Сначала она просто хлопала ресницами, переваривая маленький инцидент. Гнев испарился, уступив место изумлению. Затем — недоумению. А после — в глубине заплясали смешинки. Но Элиза выдала совершенно серьезно:
— Я настолько фригидна, что даже мой первый поцелуй — или его подобие — произошел не потому, что я хотела кого-то поцеловать, а вследствие закона физики…
