Шествие заняло около часа. И было приправлено десятками коротких разговоров, где Разумовский представлял обществу свою законную супругу. Подмечая, как скованно и немного неестественно держится Элиза, руки которой на постоянной основе будто механически тянулись к декольте. И было ощущение, что она пытается укрыться от взглядов, бросаемых на свою грудь. Хотя платье не было вульгарным. А по сравнению с тем, что надето на других женщинах, его вообще можно было считать целомудренным. Оно всего лишь чуть откровеннее, чем те, к которым привыкла девушка.
— Не замерзла? — спросил у очередной секции, где были выставлены ремонтантные розы, оглядывая её открытые плечи. — Можешь подняться в фуршетный зал. Здесь специально установили низкую температуру, чтобы поддержать цветы в хорошем состоянии.
— Нет, всё в порядке, — отмахнулась девушка рассеянно, и Роме совершенно не понравился этот потерянный вид.
— Шоу-программа начнется через двадцать минут. Какой-то мюзикл по тематике. Мне надо перекинуться парой слов с некоторыми знакомыми. Точно не хочешь подняться? Дождешься меня?
И вновь Элиза просто кивнула, никак не прокомментировав.
Разумовский, заметивший прибывшего Коршунова, направился прямиком к мужчине и крепко пожал протянутую ладонь:
— А где твоя красавица-жена?
— Наслаждается прекрасным, — обвел он взглядом громадное пространство, обставленное всевозможными типами и сортами роз.
— Ну ты даешь, Роман Аристархович! Разве можно оставлять её одну?
— Иногда даже нужно.
Рома ловко увел разговор в другое русло, напрягаясь от повышенного внимания старого ловеласа к Элизе. Но во время беседы то и дело искал глазами силуэт девушки, будто опасаясь за неё. Или за других. Он пока для себя не решил, что вызывает больше тревоги: морально неустойчивое общество, в котором кольцо на пальце ничего не значит, и к ней спокойно могут пристать другие мужчины, или же реакция самой Элизы, способной феерично «ответить».
Рядом промелькнуло знакомое лицо, а тайное интимное прикосновение к запястью на долю секунды помогло и без визуального эффекта распознать Раю, которая не стала отвлекать его, лишь этим мимолетным жестом давая знать — она здесь, но не лезет без надобности.
— Как ты понял, — продолжал ничего не заметивший Федор Алексеевич, — доскональное изучение рынка и модели поведения компаний тоже займет время. Я буду усиленно наблюдать за ними какой-то период, чтобы определить, достойны ли они быть игроками моей команды. Но Вы, молодой человек, у меня в фаворитах.
Разумовский благодарно улыбнулся, мысленно прикидывая на будущее, во сколько ему обойдется этот фаворитизм…
К ним присоединилась еще парочка ключевых фигур индустрии, с которыми пришлось обсуждать тему истощения достойных территорий под строительство элитных объектов. В последнее время застройщики в прямом смысле грызутся за «клочки» земли. А под конец явился и сам Гордеев с супругой, с кривой усмешкой пожимая собравшимся руку и отпуская шутки про масонский заговор Коршунова. Не нравилось ему, что эта акула намерилась слопать всё лучшее, подмяв под себя…
Когда пробил час занимать места, Рома твердым шагом прорывался сквозь хлынувшую в другой зал толпу, направляясь в обратную сторону к дальней секции, где заметил Элизу. Она разговаривала с цветоводом, и седовласый мужчина в возрасте пытался подарить ей необычной расцветки розу. А девушка интенсивно качала головой, отказываясь от неё.
— Да что такое? Лучший цветок для самой красивой девушки… — растерянно пожимал тот плечами.
— Я не люблю розы, извините.
— Вот тебе раз!
Старик застыл, моргая в недоумении.
— Не видишь, дедушку сейчас удар хватит из-за твоей реплики? — шепнул Рома ей на ухо, подойдя сзади почти вплотную. — Это дело жизни человека, а ты обесцениваешь его, Покахонтас. Разве так можно?
Элиза замерла. Видимо, признав, что замечание справедливо, вытянула руку и аккуратно подцепила пальцами усыпанный шипами длинный стебель.
— Спасибо…она красивая, — выдала будто через силу, что не осталось незамеченным, и цветовод лишь вздохнул в неверии.
— Чем тебе не угодили розы? — поинтересовался Разумовский, ведя её наверх по массивной резной лестнице, на ступенях которой они оставляли за собой волнами струившийся шлейф её красного платья.
— Почему сразу не угодили? — цокнула, придерживая подол свободной ладонью. — У нас разные вкусы. Мне не нравятся эти цветы, они выглядят кичливо. Вот и всё.
Спорить он не стал, отмечая резонность слов. И они молча вошли в зал, в котором уже была подготовлена сцена для спектакля. Мужчина помог ей усесться за отведенный им стол и познакомил с новыми лицами. А затем погас свет, и гости, довольствуясь поданными угощениями, лицезрели адаптированную версию мюзикла «Маленький принц».
— Мне надо выйти, — оповестила многим позже Элиза и поднялась.
